Книга Волчий остров, страница 87 – Альбина Нурисламова

Тяжело поднявшись, вышел из кабинета, из здания, направился к ближайшему магазину. В горле пересохло, да и сигарет надо было купить.

Он не впервые приезжал в поселок, время от времени требовалось пополнять запасы продуктов, и обращал внимание, что продавцы держались настороженно, с прохладцей. Макар приписывал это тому, что он новичок, чужак, и его это отношение не сильно беспокоило.

Кроме того, Макар был обеспеченнее местных, лучше одет. Ясное дело, ему завидовали. Он не собирался становиться столпом местного общества, заводить друзей. Но сегодня ему необходимо было поговорить с кем-то, попытаться выяснить, что происходит в его доме.

Однако он натолкнулся все на ту же глухую стену. Продавщицы пожимали полными плечами, делали вид, что не понимают, о чем речь, хотя ясно было: все всё знают, в маленьких городках и деревеньках новости разносятся быстро. Покупатели отводили глаза и спешили прочь, точно боялись заразиться от Макара дурной болезнью.

Он уверился в мысли, что местные в курсе происходящего, знают, кто пытается выжить его, кто разрушает его дом и доводит хозяина до безумия. Знают – и молчат. То ли боятся, то ли есть иная причина.

Разозленный, испуганный пуще прежнего, Макар хотел уже выскочить из магазина, решив попробовать раздобыть информацию в другом месте, как почувствовал, что его тронули за рукав. Обернувшись, увидел перед собой сухонького седого старика с необычайно ясными зелеными глазами. Он знал, что это местный дурачок, блаженный. Кажется, его звали Мишаней.

— Я могу сказать, кто у тебя в доме бедокурит, – сказал Мишаня.

Продавщица фыркнула и что-то прошептала своей товарке.

— Кто же? – спросил Макар.

— Дети леса. Маленькие такие, крохотные, как мышата. Но их много, целый народец.

Макар вспомнил звероподобное существо, уродливого человечка, но отогнал это воспоминание.

— Глупости, – неуверенно сказал он.

— Не глупости! Помнишь, как наш поселок называется? А заповедник, где ты дом свой построил?

— Урманбала, – автоматически ответил Макар.

— Это искаженный татарский, можно перевести как «лесные дети», – вдруг подал голос один из покупателей, толстячок в очках.

— Нельзя было в заповеднике строить, но ты кому надо денежек много дал на лапу, тебе и позволили, да? – Мишаня захихикал, и Макару одновременно захотелось ударить его и начать оправдываться. Мол, что такого? Кому хуже, если он там поселился? Кому он мешает?

Только, видно, мешает.

— Все, хватит, – отрезал Макар и вышел.

Вслед ему звучал Мишанин смех и слова: «Хватит или нет – это не тебе решать! Лесные дети забавляются, сколько хотят! Ты им не запретишь!»

До самого вечера, пока не начало темнеть, Макар метался по поселку, но так ничего нового и не узнал. Ничего – только слова Мишани, которые не шли из головы.

Возвращаться в дом, некогда желанный и прекрасный, ему не хотелось, и он кружил, кружил по улицам, как собака за своим хвостом. Однако пришлось вернуться, не здесь же ночевать.

Пока ехал обратно, гадал, что ему предстоит увидеть. Наверное, придется сбежать обратно в город, продать участок и дом за любую цену. Что-что, а продавать Макар умел. Он немного взбодрился. Ладно, черт с ним, с этим местом, с домом. Свой маленький рай можно устроить где-то еще.

Увидев, что дом стоит целехонек, Макар обрадовался. Ночь пройдет, он соберет вещи, уедет в город, займется делами. Все еще будет хорошо. Макар загнал машину в гараж и, стараясь не смотреть на чернеющие провалы окон, зашел в дом.