Книга Неупокоенные, страница 31 – Альбина Нурисламова

А после наведался к владелице квартиры, матери покойного Савченко. Не знал, поверит ли она, просто перечислил факты. Сказал, что сделал с зеркалом. И попросил на всякий случай (вдруг моя попытка не сработает) не сдавать квартиру молодым мужчинам. Савченко слушала сначала с недоверием, потом со все возраставшим изумлением, а под конец заплакала и пообещала. Я ушел, и с той поры мы не встречались.

Больше я ничего не мог сделать, решил перестать ломать голову над этим вопросом. Ни о каких убийствах в проклятой квартире с той поры не слышал. Вскоре меня перевели в Управление, через десяток лет на пенсию вышел.

Помогло ли то, что я сделал? Или я все выдумал? Не берусь сказать. Знаю одно: бывают в практике любого следователя, любого опера дела, которые не получается раскрыть; загадки, которые никак не разгадать. Не поддаются они обычной логике хоть тресни. Поэтому надо учиться открывать сердце правде – любой! Не отметать ни одну версию, пусть и самую фантастическую. Иногда истина выглядит абсурдной, но при этом она не перестает быть истиной.

Супругов Журавлевых звали Олегом Васильевичем и Анной Ивановной. Были они чрезвычайно милыми пожилыми людьми. Любо-дорого взглянуть! Есть серия книжек для самых маленьких в тонких бумажных обложках – «Репка», «Курочка Ряба» и прочие сказки, потешки, так Журавлевы точно сошли с иллюстраций этих книг: уютные старички, круглые и румяные, с ясными взглядами, пухлыми щечками и добрыми улыбками.

Они никогда ни с кем не конфликтовали и не ссорились, приветливо здоровались со всеми соседями, даже со склочницей Ниной с первого этажа и с тихим пьяницей Ефимом; безропотно сдавали деньги на нужды подъезда, под ручку прогуливались по двору, дружно ходили в магазин и на почту за пенсией.

Жили старички Журавлевы в длинном пятиэтажном доме на улице Ершова. Квартира у них была трехкомнатная, слишком большая для двоих, как говорила иногда Анна Ивановна. Детей не нажили, внуков, соответственно, тоже не имелось.

— Работали всю жизнь, крутились, заботы да дела, сами понимаете, – это уже Олег Васильевич как-то соседу Крашенинникову сказал. – А теперь одни остались.

Что ж, дело ясное. Мало ли на свете одиноких стариков? Эти хоть, слава богу, сыты, обуты, одеты, при жилье, друг за дружку держатся, всегда вместе, рядышком.

Вот потому-то, что жили вдвоем, а места было много, время от времени старички сдавали одну из комнат. Хорошую, светлую, с мебелью. Брали недорого. Наверное, им больше хотелось общения, внимания, нежели денег.

Сдавали обычно студентам, молодым людям без семьи. Поживет юноша или девушка с Журавлевыми, оперится, встанет на ноги, съедет, квартиру попросторнее снимет.

В общем, когда тот парень появился возле подъезда – раз, другой, сначала налегке, а потом и с вещами (пара сумок да рюкзак), никто из соседей не удивился. У старичков Журавлевых, стало быть, новый жилец.

Молодого человека звали Максимом. Родом он был из небольшого поселка, в городе жил четвертый год, учился в университете. Географом быть не собирался, учился, если честно, не особенно прилежно, больше времени уделял подработке в цветочном магазине.

У Максима, как говорила владелица торговой точки, было врожденное чувство прекрасного, он умел составлять шикарные букеты даже из самых простых и дешевых цветов.