Книга Тьма внутри, страница 26 – Альбина Нурисламова

– Что было потом?

— Существо побежало ко мне. Рванулось, скачками понеслось, как зверь. Я не успел сообразить, я вообще ничего не успел, я…

— Вы выстрелили.

— Да, выстрелил.

— Выстрел был меткий, пуля попала в голову. Вы убили ребенка на месте.

— Это не ребенок. Я же говорю! Вы не слушаете. Не хотите слушать.

Животные…

– Не было животных, «живого ковра», о котором вы говорили.

— Ясное дело. Смерть оборотня их освободила. Животные ушли, выжили. И люди выжили.

— Вы сами видели мертвое тело. Это был не монстр, а ребенок.

— После смерти обличье вновь изменилось, как вы не понимаете!

— Знаете, что говорят ваши односельчане? Что это был прекрасный мальчик, несчастный глухонемой ребенок. Попал в деревню случайно, теперь уже не понять, как, хотя поиски родителей продолжаются. Малыш никому не сделал зла, а вы его убили.

— Люди не знают правды! Что еще им говорить?

— Пока вы не признаете свое преступление, процесс исцеления не начнется.

— Зачем, по-вашему, я убил его?

— Андрей Сергеевич, думаю, прямой вины нет. Вы больны, ваш разум пошатнулся из-за того, что вам довелось увидеть в Речном. Вы связали два не связанных между собой события, сделали неверные выводы и убили невинного. А когда поняли, то не смогли пережить свое преступление, вот и выдумали эту дикую историю. Ваш мозг так среагировал.

— Вам не убедить меня. Мальчик – это оборотень. Возможно, найдутся его родители, и я даже уверен, что когда-то это вправду был ребенок, но потом его телом завладела злая сущность. Я ее видел, как вижу вас.

— Вы не…

— Погодите, постойте! А события в Речном и Еремеевке? Кто это сотворил? С чего людям делать такое? Убивать себя и близких?

— Это трагедия, истоки которой, очевидно, имеют психологическую, экономическую подоплеку. Время сейчас непростое, в стране перемены, которые не все способны воспринять и пережить. Это тема для отдельного разговора, даже не одного. Важно другое. Следствие установило, что вмешательства сторонних лиц не было. В домах нет следов пребывания кого-либо, кроме хозяев. Известны же, например, случаи массовых самосожжений, закапывания раскольников. Очевидно, имело место нечто подобное, исследования в этом направлении ведутся. Но то, что мальчик ни при чем, абсолютно очевидно и…»

На этом запись прерывается.

Последний кадр – лицо Андрея Сергеевича крупным планом. Искаженное страданием, дергающееся, с трясущимися губами. Он плачет.

По кому он плачет? По людям, которых знал? По мальчику, которого убил? Или над своей судьбой, над тем, что никто ему не верит, а значит, он обречен провести оставшуюся жизнь в заточении, обвиненный в том, чего не совершал?

Возможно ли, что Андрей Сергеевич – это человек, спасший многие жизни, но потерявший при этом свою собственную?

Я не знаю. А вы?

День с самого утра не задался. Как попался первый клиент капризный, все нервы вымотал, так и пошло дальше: с коллегой в курилке поцапался, начальник замечание сделал, сорвался выгодный заказ.

Влад вернулся домой с одним желанием: поесть, выпить пива и упасть на диван, отключить мозг, расслабиться. Однако ничего не вышло. С Мариной всегда так, не угадаешь заранее, что тебя ждет.

Изначально ее непредсказуемость и загадочность очаровывали, странности Марины придавали перчинки отношениям. Но они были вместе уже третий год, и Влад некоторое время назад понял, что устал. Образно говоря, хлеб надоесть не может, а вот попробуйте икру или фуа-гра с утра до вечера есть. Скоро подташнивать начнет.