Книга Тьма внутри, страница 50 – Альбина Нурисламова

«Бред! Чушь! Одно слово – аномалия. Витаминов разных, пропитания, небось, не хватило, вот и дохнут».

Андрей повернулся на другой бок, хоть с трудом, но заснул.

Утром прикатил в деревню, злясь на стариков. Какого черта они своих обязательств не выполняют? Если честно, в глубине души он чувствовал: что-то не то, не так, старался заглушать страх возмущением. Подумал даже, что отвезет на поляну тыкву, еще и прибавит чего-нибудь: картошки, лучка, масла.

Деревня встретила тишиной. Услышав звук мотора, жители обычно выходили во двор, не все, но многие. А нынче ехал Андрей, ехал – и никого.

Вот дом Петра Максимовича. Андрей покричал, постучал в ворота, никто не вышел. Уже оказавшись во дворе, Андрей увидел, что окно выбито, осколки на земле. И след странный по земле тянется, будто толстая веревка.

Окликая хозяина, который жил одиноко, овдовев три года назад, Андрей вошел в дом. Старик лежал в кровати. На посиневшем лице – ужас, выпученные глаза едва не вываливаются на щеки. Руки возле горла, как будто мертвеца душили, а он пытался отвести веревку, но не смог.

На полу – грязь.

Что-то влезло в окно и задушило несчастного старика!

«На окраине деревни почти все деревья засохли, а земля вспучилась, будто крот какой прорыл, корни наружу торчат кое-где», – вспомнились слова Петра Максимовича.

Андрей попятился от трупа, дыша сквозь стиснутые зубы, чтобы не заорать, и вылетел наружу. Заметался между домами, на помощь хотел позвать. В заколоченные не совался, а в другие забегал, звал хозяев.

Да только напрасно. Никто не откликнулся – некому было. Во всех домах лежали на кроватях мертвецы. Недавно померли: то ли прошлой ночью, то ли позапрошлой.

Одинаковые синие лица с застывшим на них, словно отпечатавшимся на коже выражением смертельного ужаса, вскинутые руки, багряные следы – борозды на шеях. Что-то заползало в окна, душило стариков и шло за следующей жертвой.

Некая голодная тварь пришла за жителями деревни. Та сила, которую требовалось кормить, задабривать, которой надо было выказывать уважение, уговор с которой следовало соблюдать.

«И мы ведь соблюдали, – печально сказал в голове Андрея голос покойного Петра Максимовича, – мы-то да, но ты – нет. Подвел нас, а мы тебе доверились. Тебе ничего не грозило, отсиделся в защищенном доме, а мы страшную смерть приняли. За что ты так с нами, Андрюша?»

Андрей выбежал из очередного дома и застыл посреди пустой деревни. Мертвецы шептали в его сознании, упрекали тихими шелестящими голосами, и он знал, что вряд ли сумеет заглушить эти голоса.

Хозяева леса забрали свое подношение.

Из клиники Эмма вышла совершенно раздавленная. Показалось, что на нее опустилась бетонная плита, прижала к земле, а железная рука стиснула внутренности в комок: не получается ни дышать, ни плакать.

Небо потемнело, похолодало, собирался дождь. Погода в последние дни не радовала разнообразием: дождь либо уже шел, либо собирался начаться. Эмме думалось, что все против нее: и природа, и погода, и собственное тело, и даже бог, наверное.

Телефон зазвонил. Мама.

— Как ты там? Как дела?

Эмма пошевелила губами, потом судорожно сглотнула и кое-как выговорила:

— Ты же дома? Не на смене?

Мать работала на складе, у нее был «плавающий» график.