Книга Ночные гости, страница 69 – Альбина Нурисламова

Этой ночью система дала сбой. Заснуть-то он заснул, но вскоре проснулся от резкой боли. Болела левая рука, вернее, пальцы горели, полыхали огнем. Парень вскинулся, чуть не опрокинув ночник, зажег свет. Плохо соображая со сна, поднес больную руку к глазам и глухо вскрикнул.

Ногти на всех пальцах были обстрижены под корень, до мяса, кое-где выступили капли крови. В детстве, когда мама подстригала ему ногти, он терпеть не могу эту процедуру: внутренне сжимался, норовил отдернуть руку и безостановочно просил, чтобы мама не стригла слишком коротко.

Женя завыл от боли и ужаса, тряся рукой и дуя на нее. Вскочил с дивана, завертелся на месте и наступил на что-то холодное. Уже не сдержавшись, заорал – что за кошмар здесь творится?!

На полу лежали ножницы. Те самые, которыми тварь, поселившаяся в его квартире, совершила издевательскую экзекуцию. Начала с синяков, потом оцарапала Женю (чем, кстати?), а теперь такое!

«Сейчас ножницы на полу, но могли торчать у тебя в горле», – прозвучал в голове рассудительный голос Левы.

При мысли о том, что он был на волосок от гибели, Женю замутило. В прямом смысле. Он бросился в ванную и его вырвало. Кое-как отдышавшись, Женя вернулся в комнату – вполне мирную, дышавшую покоем, словно ничего не произошло, и взгляд его упал на кресло, в котором он однажды увидел девочку.

«Ах ты, дрянь», – подумал Женя, чувствуя, как в нем поднимается волна ярости. Волна эта подхватила его, закружила вихрем и вынесла на балкон, где лежал ящик с инструментами.

Женя схватил большой молоток (больше ничего подходящего не нашлось), ворвался в комнату, подскочил к креслу и стал колотить по нему изо всех сил. Бессвязно выкрикивая что-то, рыча, как бешеный пес, он рвал обивку руками, колошматил молотком сиденья и спинку. Если бы кто-то увидел его, то решил бы, что Женя лишился рассудка.

Сквозь алую пелену гнева он видел, что кресло поддается слишком легко. Всего за пару минут перед ним на полу лежала кучка трухи, серой пыли и бордовых ошметков. Тяжело дыша, Женя опустил руку, отбросил молоток. Ему пришло в голову, что кресло было сделано из чего-то тонкого, хрупкого, как яичная скорлупа, и теперь оно уничтожено, а из скорлупы вылупилось нечто.

— Хватит этого дерьма! – выкрикнул он, неизвестно к кому обращаясь.

Принес из кухни мешок для мусора, щетку и совок. Смел все, что осталось от кресла, в мешок. Как был в трусах, футболке и домашних тапочках, так и пошел выбрасывать.

Если кресло – нечто вроде куклы Аннабель, если это вместилище злого духа, который связан с вещью, то сейчас связь разрушена, проклятого предмета больше нет, думал Женя, решительно шагая в сторону контейнеров. Зло, что обитало в кресле, сейчас окажется на свалке.

Кругом было темно. Женя понятия не имел, который час, но до рассвета далеко. Он замерз, кожа покрылась мурашками. Ночи все же были холодными, хотя на дворе лето.

В подъезде было тихо. Когда Женя поднимался по лестнице, звук шагов казался подчеркнуто громким, разносился по всем пяти этажам. Дверь квартиры была приоткрыта, Женя толкнул ее, открывая пошире, собираясь войти, да так и замер на пороге.

За то короткое время, что он отсутствовал, по квартире словно пронесся ураган. Здесь царил хаос, все было перевернуто вверх дном. Вещи валялись на полу; книги, обивка дивана, одежда и занавески были разорваны в клочья, шкаф отодвинут от стены и опрокинут, ножки кухонного стола отломаны.