Книга Ночные гости, страница 97 – Альбина Нурисламова

Ребята увидели, что он побледнел, запыхался. Не хватало еще сердечного приступа!

— На воздух выйду, посижу в тенечке.

Друзья отправились с ним: усадить, помочь, если надо будет. Осмотр замка можно чуть позже завершить. Николе стало интересно, он и забыл, что не хотел ехать. Место вправду оказалось колоритное.

Через пару минут они вышли из здания. Дед Коста, казалось, вздохнул с облегчением, а неугомонный Александр спросил:

— Я так и не понял: почему у этого места дурная репутация? Не из-за пожара, хозяин дворца тоже ни при чем, тогда в чем дело?

Дед Коста помолчал немного.

— Никому про это не рассказывал. Никогда. Но коли попал сюда, наверняка уж в последний раз в жизни, может, самое время рассказать.

Никола видел, как вспыхнули глаза Александра. Он весь обратился в слух, ловил каждое слово старика. Надо же, взрослый человек, а во всякую сказку готов поверить! Стефан тоже внимательно слушал.

— Историю эту мне рассказали почти сразу, как я прибыл в приют. Ее всем рассказывали – от одного ученика к другому передавалась. Воспитатели и учителя порой сердились для виду, делали замечания: негоже пересказывать такое! Но особо не пресекали. Сейчас я понимаю: это помогало поддерживать дисциплину. Все-таки непросто присматривать за сотней ребятишек от семи до семнадцати лет. Итак, мне поведали, что, когда приют только-только открылся, в нем жила девочка по имени Сара. Ее нашли в разрушенной, пустой деревне, в подвале, она была совершенно одна, непонятно, как выжила. Возможно, что-то повредилось в ее голове, поскольку она вела себя странно и… страшно. Например, не выносила солнечного света. Болтали, если ей случалось оказаться на солнце, то под кожей проступали черные змееобразные символы. Сара была невероятно сильна, однажды кто-то из учителей взял ее за руку, а она не выносила, если ее касались. Тогда она вывернула тому несчастному руку из плечевого сустава или сломала, были разные версии, не поручусь, правдива ли хоть одна из них. Сара питалась только животной пищей, отказывалась от овощей и хлеба. Говорили, что у нее были длинные волчьи зубы. Она не желала учиться, хотя не была слабоумной; хорошо разговаривала, но на вопросы отвечала, только когда сама желала, грубила учителям и порой во всеуслышание заявляла дикие вещи, выбалтывала тайны, о которых не могла знать. Иногда Сара принималась шипеть, как змея, а еще говорили, что глаза ее в темноте светятся красным огнем. Будто бы она бродила ночами между кроватей в общей спальне, склоняясь над тем или иным ребенком, и пила детское дыхание. Одна девочка, увидев ночью возле себя косматую, скрюченную фигуру Сары с красными глазами и острыми зубами, стала заикаться, а у второй случился нервный срыв. Еще Сара могла посмотреть на кого-то – и ребенок заболевал, лишался сна, его начинали мучить кошмары. Дети боялись оставаться с Сарой, отказывались спать в одной спальне, и в итоге ей отвели комнату. Особую комнату.

Дед Коста посмотрел в сторону приюта, и парни проследили за его взглядом.

— Где? Где та комната? – спросил Александр.

— После покажу, – старик зябко повел плечами, точно ему было холодно на тридцатипятиградусной жаре. – Сару считали одержимой. Вероятно, у нее просто имелся диагноз, она была психически больна, но никто уже не мог сказать этого в точности.