Книга Весна с детективом, страница 78 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Это вы еще просто молодая и не успели очерстветь, – заметил Мезенцев. – Лет десять поработаете на следствии – будете пропускать такие вещи мимо ушей и считать их совершенно нормальными.

«Ну уж нет, – подумала Олеся, возвращаясь к протоколу. – Не хочу привыкать к такому».

— Слышь, Семеныч, а у убитого в уголках рта шерсть – видел? – вдруг произнес капитан, наклонившись к трупу.

Эксперт вздохнул:

— Намекаешь, что убиенный – оборотень?

— Семеныч, ну что ты как больной, в самом деле? – разозлился оперативник, вставая. – Шерсть у него в углах рта – что-то вместо кляпа засовывали, варежку или шапку какую-то. Возьми на всякий случай образцы.

— Ты с ними на рынок пойдешь? Рукавицы-самовязы у старушек отжимать?

Мезенцев махнул рукой и обратился к Олесе:

— Ну что, Олеся Ивановна, соседей почти всех опросили. Внизу еще мои работают, а наверху я закончил, там в двух квартирах никого нет, а в одной бабулька лежачая, с ней сиделка. Так вот сиделка эта сказала, что между часом и двумя ночи слышала звуки борьбы и вроде как упало что-то тяжелое. Она время точно запомнила, было двадцать минут второго, она вставала, чтобы укол бабуле сделать. После грохота этого вроде стихло все, но уснуть сиделка быстро не смогла, вышла на кухню, чайник поставила и в окно выглянула. А от подъезда как раз отъезжала машина – «девятка» старая.

— Какая наблюдательная женщина, – заметила Олеся, – даже марку машины определила.

— А вы не смейтесь. Она до того, как в сиделки податься, на автомойке год работала, разбирается. Так вот, в салоне «девятки» было как минимум четверо. Нет, я допускаю, что это могли быть случайные люди, которые, например, в аэропорт ехали, – предвосхитил он Олесину реплику, подняв руку, – если бы не одно «но»: эту «девятку» сиделка видела во дворе несколько раз. Но, как я выяснил путем нехитрых манипуляций с телефоном, ни у кого из проживающих в этом доме такой машинки не обнаружено.

— Ни у кого из прописанных, – поправила Олеся, – а проживать тут мог кто угодно, в том числе и владелец таинственной «девятки». Надо выяснить, не снимает ли кто-то квартиру или комнату. Дом небольшой, три этажа, два подъезда, на этаже по четыре квартиры – думаю, справитесь, товарищ капитан?

— Наблатыкаются в своих университетах, – весело подмигнул Мезенцев, похлопывая по руке блокнотом, в котором, как догадалась Олеся, уже имелись сведения обо всех проживающих и прописанных в доме.

— Я Школу милиции окончила.

— Ах да, у вас же это семейное.

Вся семья Вадисов оканчивала это учебное заведение, а потом служила в милиции, переименованной затем в полицию, – дед, отец, мать, Максим и вот теперь Олеся. Мама, Надежда Андреевна, была инспектором по делам несовершеннолетних. В девяносто четвертом году ее убил заточкой один из подопечных – проиграл в карты. Олесе было четыре года, Максиму десять. Отец остался с ними один, не считая деда, который в то время сам уже нуждался в присмотре.

Так они и присматривали друг за другом – восьмидесятисемилетний дед и четырехлетняя внучка.

Максим, чувствовавший себя в этой компании самым старшим, быстро научился варить нехитрый суп, картошку, нарезать хлеб и бегать в магазин. Отец служил в РУБОПе, и дети видели его редко – работы в те годы у его структуры было хоть отбавляй. Дед же, хоть и был уже физически немощен, оставался в здравом уме, имел жесткий характер и несгибаемую волю. Он прививал внуку и внучке уважение к законам и справедливости, внушал, что хорошо, а что плохо, как можно поступать, а как – категорически нельзя. Олеся очень любила его форменную папаху серого цвета и часто вертелась в ней перед зеркалом.