Онлайн книга «Весна с детективом»
|
— Ну… — Это не ответ. Олеся почувствовала, как покраснела до корней волос, отвернулась к окну и пробормотала: — Я подумаю… — Тогда думайте до вечера, хорошо? Мне надо с билетами определиться. — Вот не думала, что вы театрал. — А как, по-вашему, я свободное время провожу? Пью пиво и стреляю по пустым бутылкам? — Мой отец предпочитал в свободное время спать. — Ну, он работал в РУБОПе – в то время сон, наверное, был самой большой роскошью. Вы-то ребенком были, вряд ли помните… тогда ни один выпуск новостей не обходился без репортажа об убийстве, разбое, разборках «стенка на стенку». Земля горела. Какой уж тут театр… — А куда мы едем? – заметив, что машина уже выехала на загородную трассу, спросила Олеся. — Так труп-то в области, поселок Никоновка, сорок километров. Опять дедок, кстати. По словам соседей, переехал из города лет пятнадцать назад, и все это время к нему какие-то деятели приезжали – на дорогих машинах. Я осмотрелся там бегло, на первый взгляд – наши это клиенты, шея у деда свернута, а на теле – следы пыток, – доложил Федор, сворачивая под указателем направо. – Потому-то вас начальство и дернуло с утра. — Понятно… а взяли что-то? — Ну, это я не успел… а вот иконы висят хорошие, старинные. — Я вот чего не понимаю, – снова развернувшись к нему, сказала Олеся, – что тогда нужно налетчикам, если они не берут лежащее прямо перед глазами? Иконы, золото, украшения, предметы с антикварной ценностью – как у Канунникова, например? За чем тогда они охотятся? — За тем, что легче сбывать. Подумайте – икону, особенно старинную, трудно продать так, чтобы не засветиться. То же и с антиквариатом. А так… монеты, например, золотые. Да самое элементарное – деньги. У Канунникова явно было чем поживиться, и не в квартире он это держал. Могли требовать доверенность или просто сделать перевод. — Мне еще не дает покоя след ноги, – призналась Олеся. – Может, вы правы и это действительно женщина? — Да мужик это, просто мелкий. Это я так, в порядке бреда предлагал. Где-то вдалеке завыли сирены и послышались звуки выстрелов. Мезенцев насторожился: — Это что за Чикаго тридцатых годов? Преследуют кого-то? — Звук удаляется, значит, едут в противоположную сторону, – заметила Олеся. – Может, нарушитель какой… — Да там перестрелка, похоже – слышите, очереди автоматные… По колесам палят, значит, серьезное что-то. Внезапно они увидели в свете фар сидящего на обочине человека в форме сотрудника ГИБДД, и Мезенцев с ходу затормозил. — Это еще что? – Он достал пистолет и вышел из машины, велев Олесе оставаться в салоне: – Я только гляну, что случилось и откуда он тут взялся один и без «патрульки». Федор подошел к сидевшему на земле человеку, нагнулся и что-то спросил, а потом крикнул: — Олеся Ивановна, аптечку принесите! Олеся вышла из машины и, прихватив аптечку, приблизилась к мужчинам. Сидевший на земле держался за простреленную ногу, под которой уже натекла приличная лужа крови. — Что случилось? – спросила Олеся, присаживаясь на корточки и осматривая рану. — Да летела какая-то «девятка», километров на двадцать превышение, – скривившись от боли, проговорил сотрудник. – Ну, я дал сигнал остановиться. Они вроде послушались. Я к машине – документы, то-се… в салоне четверо, у того, что за рулем, рука в повязке – кисть. Документы в порядке, а парни нервные какие-то. Я попросил машину к осмотру, и тут мне в ногу-то и шмальнули из задней дверцы. Я упал, водила – по газам, развернулся – и в противоположную сторону. Напарник успел по рации подмогу вызвать и сам в погоню, а я вот… |