Книга Весна с детективом, страница 90 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

Олеся замерла, не зная, что ей делать, но потом, присмотревшись, поняла, что отец плачет. Она подошла ближе, села на лавку рядом и взяла его за руку. Иван Валерьевич, прикрыв второй рукой лицо, попытался отвернуться:

— Не суди меня, Лисенок…

— А я не сужу, папа.

— Какой бы ни был – он мой сын. Моя кровь. И моя вина на всю жизнь.

Олеся промолчала, хотя не была согласна с этими словами. Отец воспитывал их одинаково – так почему Максим решил преступить закон, который призван был защищать? Они выросли вместе, но в конце концов, оказались по разные стороны этой реки. Олеся, как и отец, считала, что Максим совершенно верно оценил ситуацию и в последний момент сумел выйти из нее единственно правильным способом.

Осуждать отца не имело смысла – да и права такого у нее тоже не было. Единственное, что могла Олеся Вадис, – оказаться достойной своей фамилии и не сворачивать с того пути, что выбрала для себя еще в детстве вслед за дедом и родителями.

— Анюта, детка, не надо употреблять мороженое сразу после огненного чая. Это вредно для эмали зубов…

Укоряющий голос ее бабушки из забывающегося прошлого всплыл так явственно и отчетливо, что она даже испуганно оглянулась.

Нет, не было за спиной бабушки. Ее уже давно не было. За спиной в два ряда стояли крепкие дубовые столы с такими же крепкими дубовыми стульями. А за рядами столов и стульев – окна от пола до потолка.

Огромные голые стекла холодно поблескивали, транслируя белоснежную картину ледяной зимы. Снег не просто лежал на земле, укрывал дома курортной деревни, горы и деревья. Он, не останавливаясь, сыпал с неба уже несколько дней. И с того места, где она сидела у барной стойки с мороженым и огненным чаем, не было видно вообще ничего: ни гор, ни деревьев, ни лыжной трассы, ни канатной дороги. Ничего!

— Называется, приехали отдохнуть, да? – посочувствовал ей бармен, натирая полотенцем сверкающие чистотой пивные бокалы. – На лыжах покататься. Какие уж теперь лыжи!

Аня молчала. И не потому, что бармен казался ей навязчивым. Вовсе нет. Он был славным малым. О его доброте ходили легенды, передаваемые из уст в уста отдыхающими. Нет, бармен был ни при чем.

Зубы! У нее страшно заныли зубы! Бабушка знала, о чем предупреждала, запрещая горячий чай вместе с мороженым.

— Вот, возьмите. – Бармен пододвинул ей блюдце, на котором в слюдяном прозрачном фантике лежала круглая конфета медового цвета. – Очень хорошо снимает зубную боль. Если, конечно, это не воспаление или что-то посерьезнее.

Она кивком поблагодарила, развернула леденец и сунула в рот. Там сразу сделалось холодно и остро, так, что выступили слезы.

— Не помогает? – Парень смотрел на нее с искренним сочувствием.

Аня прислушалась к ощущениям. Зубы не ныли. Показав ему оттопыренный большой палец, она сползла с высокого табурета и пошла к выходу. У самой двери сняла с вешалки пуховик, быстро надела, застегнув по самый нос высокий толстый воротник. Натянула шапку, поверх нее капюшон, стянула вокруг лица шнурком и толкнула входную дверь.

Ледяной ветер тут же свел на нет все ее старания. Промерзла она мгновенно, словно вышла из кофейни абсолютно голой. Погрозив кулаком небесам, Аня медленно двинулась в сторону коттеджа, который занимала вместе со своим новым другом.