Онлайн книга «Детектив в пути»
|
— О, давай! Жена будет очень рада. И старший сын – тоже. Они скучают без яхт. — А ты – скучаешь? В вопросе был двойной смысл. Я имела в виду: скучаешь – по мне. А он услышал: скучаешь – без яхт. — Я?… Я, признаться, нет. Наверно, в молодости парусами объелся. Ну, ты извини, мне пора бежать. Еще куча дел осталась. И Георгий, не оглядываясь, умчался куда-то мимо пакгаузов. «Вот и все, – сказала я себе. – А я-то, идиотка, думала, что прошлое можно вернуть…» Выходит, то, ради чего (если положить руку на сердце) я приехала в Питер, не случилось. И что мне здесь теперь делать, на продуваемых всеми ветрами – морскими ветрами! – проспектах? Ветер с моря выбивал из глаз слезы. …Но я уже не могла просто вернуться в Белокаменную, и явиться к Денису и на работу, и заявить всем: «Здравствуйте, это я. Я не умирала, я воскресла!» Я не хотела старой жизни! И кто сказал, что в новой жизни будет легко? Я не должна оставлять попыток. Я буду сражаться, биться и строить ее, мою новую жизнь – с солнцем, небом и морем. А пока… пока… Что ж, я могу расслабиться… Деньги есть – я сняла со своих кредиток все наличные – бог его знает, что там, в банках, делают со счетами безвременно ушедших… Белые ночи не кончились, и у меня есть время подумать: каким путем я все-таки могу добраться до той синевы – неба ли, моря, – которая с детства манит меня… Ведь океан прекрасен, даже если рядом нет Георгия. Назавтра, решила я, объявляется День Забвения и Избытия Горечи. А это значит – поход в салон красоты, и шопинг, и новые визиты в «Идеальные чашки» и «Сладкоежки». Я буду делать все, чтобы развеяться, забыть Георгия, теперь уже навсегда, и поднять себе настроение… Однако у бабулиного подъезда на Лиговке я увидела нечто, от чего у меня в пятки ухнуло сердце. Первой моей мыслью было бежать, но ноги приросли к асфальту. А тут и он повернулся. И увидел меня. И бросился ко мне. И заключил в объятия. И заплакал. А потом стал медленно сползать по мне, становясь на колени, но по-прежнему не отпуская меня из кольца своих рук. — Боже мой… – простонал он. Да, это был он. Денис. — Боже мой, это ты. Это правда. Ты жива. Мне оставалось только глупо улыбаться и плакать – от его слез и его верности. — Я нашел тебя, – только и шептал он. – Боже! Ты жива. — Да, это я, и я жива, – по-идиотски ответила я. — Как хорошо! – продолжал бормотать он. – Я не верил, не верил, не верил!… Господи, как же я тебя искал!… Я бы умер, если б не нашел тебя… Тебя не опознали… Слава богу… А потом та самая барменша… В зале отлета в аэропорту… Она слышала краем уха ваш разговор с тем парнем и рассказала мне о вашем обмене… Ксюшечка моя, милая! Ты жива!… Денис то смеялся, то плакал, стоя на коленях и уткнувшись лицом мне в лоно. — Надо мной все смеялись, а я бросился в Питер… Все гостиницы обошел, все кафе… А потом мне подсказали про бабу Зину… Господи, зачем ты со мной это сделала? Почему ты хотя бы не позвонила? Ты совсем не любишь меня, да?… — Встань, – сказала я сквозь слезы, но он ничего не слышал и только бормотал: — Я тебя нашел, и теперь неважно, любишь ли ты, я буду любить тебя так, что хватит на двоих, и я никуда не отпущу тебя и даже рук никогда не разниму… Ты моя, моя, моя!… Слышишь: теперь ты навсегда моя!… А я не могла ничего ответить Денису, потому что тоже плакала – и молча пыталась поднять его с колен, потому что было ужасно неудобно: мы стояли ровно посреди питерского двора-колодца, и кое-где в окнах уже стали появляться первые любопытствующие лица. |