Книга Котики&Детектив, страница 53 – Татьяна Устинова, Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, и др.

Вот и я, обнаружив лазейку для побега, сразу подумал: уходить, если я решусь, мне придется ночью. Пока все спят. Но… Будет темно. И страшно. И как я смогу отыскать Дикарку? Ведь я знать не знаю, где она (вместе со своим племенем) обитает. В какой стороне он, тот самый лес?

И потом: даже если я найду ее, что тогда? У нее - своя, устоявшаяся, устаканившаяся жизнь (если, конечно, так можно говорить о полной неизведанности и опасностей судьбе диких). У нее наверняка полно в том племени ухажеров. Один, два или три мужика, что считают ее своею. Возможно, она уже рожала, и у нее там есть уже сыновья и дочки. И что теперь? Мне отбивать ее у них? Драться с ними?

Драться? Вы серьезно? Мне?! Я ведь никогда ни с кем по-настоящему не сражался - разве что иногда мы боролись в шутку с моим господином или мадам.

Да ведь дикие - они замочат меня в один момент! И никакая подруга не спасет.

Да и захочет ли она спасать? Наверное, будет в стороне стоять и, как провокаторша, посмеиваться, пока меня ее соплеменники терзать будут.

Нет, бррр, бежать - это полнейшее, первостатейное безумие!

Все это вздор! Бред! Умозрительные построения! Я никогда не оставлю моих и не изменю собственную сложившуюся жизнь!

…Когда господин вернулся - сегодня он приехал почему-то один, без мадам, - я, как полагается и как у нас заведено, встретил его у порога.

Он ласково потрепал меня по плечу. Спросил: «Ну, как дела, братишка?» У меня аж слезы навернулись от его ласки - и от своих предательских мыслей о побеге!

И весь вечер я был особенно ласков с ним. Как и он со мной.

Когда господин поужинал, я стал рассказывать ему свою новую сказку.

А там и мадам появилась, и я тоже, как заведено, выбежал ее встречать, и она тоже ласково обратилась ко мне.

Со стыдом и раскаянием тут я вспомнил, как однажды подслушал их разговор.

Дело заключалось в том, что детей у четы не было и, по всей вероятности, мадам не могла по какой-то причине их родить. Так они стали обсуждать, не взять ли им ребеночка из приюта.

Этот разговор, как и все, что касается простых (и самых интересных!) семейных дел, я понимал на их языке даже очень хорошо. И особенно хорошо понимал те чувства, что они испытывают. Даже нюансы чувств, мельчайшие извивы.

И тогда, в ответ на предложение разжиться отказным младенцем из приюта, мадам вдруг ответствовала хозяину: «Зачем? У нас ведь есть…» - и она произнесла мое имя.

Пусть это было сказано с улыбкой. И да, я тоже, конечно - и лучше многих! - понимаю, что в человеческом арсенале чувств имеются такие, как ирония и сарказм. Но тем не менее! Хозяин тогда, в ответ на ее реплику, тоже улыбнулся, ласково погладил мадам по руке и сказал с оттенком грусти в голосе: «И в самом деле, у нас есть…» - и снова назвал меня по имени. На этом обсуждение возможного приемыша завершилось.

Несмотря на шутейный характер диалога, с тех пор мое сердце наполнилось тихой гордостью.

В самом деле, если разобраться, кто я, если не их ребеночек? Они заботятся обо мне, кормят, нянчат, лелеют, ласкают. Взамен я тоже проявлю к ним всю возможную любовь и ласку. Наши отношения давно уже не укладываются в стандартные рамки «господин-слуга», как это заведено было между нашими племенами исстари. Они, смею надеяться, глубже, шире. Мы и вправду одна семья.