Книга Романтика с детективом, страница 33 – Татьяна Устинова, Анна и Сергей Литвиновы, Елена Логунова, и др.

Они молча прошли в комнату Кирилла, Неля открыла «особую папку» и села в кресло, которое стояло в углу. Оттуда ей видно было лицо Валентины. Та начала читать. Через пять минут спросила, не отводя взгляда от монитора:

— Ты не выйдешь?

— Нет, — непримиримо ответила Неля.

Она читала не один час. Медленно, впиваясь взглядом в каждое слово. Часто возвращалась к началу. Ее глаза были сухими, Неля не услышала ни одного вздоха волнения. Спина прямая, голова с нелепо остриженным затылком застыла на стройной шее, как будто она налилась мрамором и стала памятником на своем и только своем пепелище.

Они обе были не только на земле во время этого молчаливого разговора с тем, кто бросил их обеих.

Наконец, Валентина оглянулась и посмотрела Неле в глаза:

— Могу тебя попросить переслать это на мою почту?

И тут Неля испытала настоящую сладость мщения. Вот оно, то, что следовало сделать с самого начала. Дать Валентине прочитать то, что на самом деле думал о ней, их отношениях Кирилл, и тут же, на ее глазах это уничтожить. Неля поняла, что для Вали эти записи стали открытием и откровением. Он же писал, что у них не было времени на слова.

— С какой стати? — спросила она спокойно, даже иронично. — С какой стати я буду пересылать частные записи покойного мужа совершенно чужому человеку? Это то, что осталось мне в наследство. Мы всегда и всем делились друг с другом. Ты была всего лишь помехой, его иллюзией. Ты была ошибкой! Разве ты этого сейчас не поняла?

— Я все поняла, — ответила Валентина. — Мне не нужны были слова Кирилла, когда он был жив. У меня было такое счастье — догадываться. А ты решила мне устроить казнь? Почти культурную? Отказать в том единственном, что принадлежит только мне? Может, и смилостивилась бы, если бы я с рыданиями бросилась просить у тебя за что-то прощения, каялась, рвала бы на себе рубаху. Так вот что я тебе скажу, Неля. Я такая же вдова Кирилла, как и ты. И ты отобрала его у меня гораздо в большей степени, чем я у тебя. Ты присвоила его память. Ты, как клуши на улице, решила, что срок брака, общие кровать и стол — это главные преимущества в любви и обладании. А меня все три года устраивало то, что он где-то дышит. Что он проснется и вспомнит обо мне. Выше награды и большего подарка мне никогда не было нужно. Я не раскаиваюсь, если ты это хотела услышать. Я не жалею тебя. Я и себя не жалею. Уничтожь эти записи. Я посмотрю.

Неля молча подошла к компьютеру, открыла в почте одно письмо от lеvV, нажала ответить, присоединила «особую папку» и отправила.

— Спасибо, — кивнула Валентина и быстро ушла.

Прошло три месяца. Неля провела их в состоянии, похожем на отход от наркоза после операции. Рука зажила. Знакомые рассказали, что налетчиков на Валентину взяли. О роли самой Нели явно никто не догадывался. Нина ходила заплаканная, говорили, что ее мужу грозит срок за заказ налета. Робко намекала, что он выполнял чью-то волю, но им запретили об этом говорить под страхом смерти. Неля как-то видела районного следователя, который выходил из машины с хирургом Осиповым. Видимо, тот продолжал оберегать свою главную помощницу, не ограничившись тем, что залатал ей «башку». А потом сорока принесла на хвосте весть о том, что хирург иногда ночует у своей операционной сестры.