Книга После маскарада, страница 165 – Юлия Лист

Он стянул с себя плащ, стянул пиджак, поддел один его рукав под мышкой, другой закинул на плечо, кое-как негнущимися пальцами завязал концы, сдвинул воротник на грудь, пытаясь так его пристроить, чтобы плотная складка прикрыла раневое отверстие.

Надо было уходить из этого проклятого театра, пока не явился угрозыск. Грених понимал, что уходом этим он навредит себе, что лучше дождаться людей, которые отвезли бы его в больницу. Но он не хотел, чтобы свершилась несправедливость, которую задумал Мезенцев. Он не хотел, чтобы его застали в этом театре. Пусть те, кто это спланировал, сами все расхлебывают.

Медленно передвигаясь, он добрался до входных дверей – благодаря побегу труппы они оставались незапертыми, и вышел на воздух. Он оставлял в стенах театра умирающего Петю, труп преступного следователя Губсуда и мертвую Риту, которая принесла его проклятый браунинг, желая патетично расстаться с жизнью, при этом прихватив с собой парочку жертв.

Небо над Триумфальной площадью светлело. Наверное, сейчас уже часа три ночи. Где-то вдали, в абсолютной ночной тишине, кажется, ревел мотор автомобиля – спешила бригада угрозыска, или это гудело у него в голове. Грених надел свой плащ, который нелепо топорщился на спине из-за завязанных рукавов пиджака, делая его похожим на горбуна, и поплелся по Тверской. До дома километра четыре. Вряд ли дойдет, рухнет где-нибудь по дороге.

Грених тихо поднялся в квартиру. Открыл дверь едва слышно, стараясь не пачкать ничего вокруг, прокрался в коридор. Приваливаясь локтями к стенам, отталкиваясь от них, качаясь, точно пьяный, но ступая бесшумно, устремился к двери бывшего отцовского кабинета. Шаг, еще шаг – цель близка. Нужно лишь внутрь попасть и запереться. Шел мимо некогда бывшей своей спальни, в которой теперь жила учительница математики, остановился, задержал взгляд на белеющем во тьме прямоугольнике закрытой двери. Мгновение не мог осознать, почему дверь стала белой, зачем стены его квартиры обклеены газетой и откуда взялся такой узкий коридор? Пальцы потянулись к знакомой ручке, но он тотчас их отдернул.

Посмотрел на свою руку, ужаснулся крови, забыл, откуда она. Вспомнил. Подумал про Майку. На кого девочку оставить, коли сегодня отец ее помрет, застреленный, как собака в подворотне?

Отмахнулся от гнетущих мыслей. Ничего! Если смог покрыть с таким ранением расстояние от Триумфальной площади до Мясницкой, стало быть, не глубоко сидит пуля, как-нибудь обойдется.

Двинулся дальше. Шаг, еще шаг. Перво-наперво надо спрятаться. Отер ладони о брюки, достал ключ, долго не мог попасть в замочную скважину. Наконец вошел, закрыл дверь. Ухватился за стену, ноги подкосились, упал у дивана. Зажмурился, прислушиваясь, не разбудил ли кого. Насилу поднялся, кое-как сел на полу. Спиной откинулся на диван сбоку – перепачкает же плюш, от крови не ототрешь. Но сил на перемещения уже не осталось.

Глаза закрылись, какое-то время гудело в голове – мотор машины угрозыска ясно звучал и в его квартире, на вдохе и выдохе хлюпало в межреберье. Надо заткнуть отверстие, чтобы не чавкало, страшно слышать этот звук. Да и дышать станет легче.

Грених открыл глаза, обвел взглядом кабинет в поисках, чем бы себя перевязать, и вновь провалился в болезненную полудрему.