Книга Дом на Баумановской, страница 149 – Юлия Лист

Миша посторонился, стараясь не глядеть на мать, которая уже готовилась вступиться за Майку.

— Ладно, идем, посмотрим, что можно сделать, – сказал Мишка. – Комната, где спят маленькие у нас, – как раз над его гостиной. У него форточка открыта?

— Да, – Майка проскочила в переднюю, стянула на ходу за пятки ботики, сбросила сумку и пальто на пол и исчезла в дверях комнаты. Она быстро сориентировалась, поняв, какое окно совпадает с тем Колиным, у которого осталась открытая фрамуга. Забралась на подоконник и, смешно прижавшись к стеклу, расплющив о него нос, глянула вниз. Заходящее солнце косо светило в комнату, делая окна фасада матовыми, непрозрачными, почти черными.

— Ого, высоковато. А простыни у вас найдутся?

— А ты сама спустишься? – Мишка тоже, прижавшись лбом к стеклу, пристреливался взглядом.

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, сама! – она бросила на худого и нескладного юношу оценивающий взгляд. – У тебя еще сотрясение не прошло. Так что и не мечтай.

— Да, но ведь это очень опасно, Майя, – подошла к окну и мать Мишки.

— Нет, теть Бела, не опасно, если все сделать математически точно. Подоконники не скользкие. Хорошо, дождя нет. Так что надо прямо сейчас и действовать.

Женщина смотрела на Майку с недоверием, сузив глаза.

— Ох, и влетит мне потом от твоей мачехи, если я позволю из моих окон к соседу лазать.

— От Аси-то? – дернула бровью Майка. – От нее уж точно не влетит. Она добрая да к тому же сейчас в больнице лежит. Так что не вижу препятствий.

Тетя Бела пожала плечами и стала снимать простыни с детских кроваток, под нос бормоча, что делает это, только чтобы не дать Коле умереть с голоду. Сбросила их у окна, отправилась в другую комнату. И Майка с Мишкой сели за дело – связывали простыни концами, затягивая тугие узлы. Мать его принесла еще партию, некоторые были новыми, хранимыми дочерям в приданое. В общем, ушло простыней довольно много – почти все, что были в квартире, придется младшим братьям и сестренкам Мишки поспать денек на голых матрасах. Один конец длинной веревки Майка привязала к железной кровати, на которую сверху уселся сам Мишка, чтобы та не покатилась по полу и не вылетела вслед за Майкой в окно.

— Когда я залезу внутрь – дерну веревку, ты ее отвяжи, – давала она указания. – Я ее сразу втяну за собой, потому что неизвестно, сколько там пробуду. Может, Коля умирает и его надо возвращать к жизни. Такие вещи обычно затягиваются, сам знаешь, – она деловито почесала за ухом. – Нехорошо, если из ваших окон будет свисать веревка, люди заподозрят неладное, вызовут милицию. Я бы давно уже милицию вызвала, это будет нашим запасным планом, но Коля очень просил этого не делать. Поэтому прежде уж разберемся, что там с ним.

— А если тебе уходить надо будет? – спросил Мишка.

— Легче же вниз. Привяжу у них к столу и… вжик, – она присвистнула, изображая ладонью быстрый полет аэроплана.

— Ты, Майка, в инженерный институт поступать должна, – заметил Мишка, и глаза его улыбались. – Мыслишь как инженер.

— Нет, я математиком хочу стать. Это мне нервы успокаивает. В мире корней, логарифмов, интегралов все нормально, понимаешь? Просто и логично! Если плюс – то плюс, если минус – то минус. Не то что… – она кивнула в сторону распахнутого окна, делая намек на Колю и его семью. – Ладно. Разговоры в сторону.