Книга Ты умрешь красивой, страница 18 – Юлия Лист

— Моник Роллен, — представилась актриса, жестом указала на один из стульев, которые завтра займут зрители, и села, закинув ногу на ногу.

Вера опустилась на край соседнего стула и сцепила пальцы на коленях.

— Вера Максимова, психолог.

— Ваш шеф так и будет стоять в дверях, точно секьюрити? — Моник сделала полуоборот, откинувшись локтем на спинку стула, и отправила игриво-презрительный взгляд на Эмиля. Тот выступил из темноты, оперся спиной о стену, скрестил руки на груди. Капюшона с лица он не снял.

— В прошлый раз вы меня не очень-то жаловали.

— Поэтому ты привел с собой суфлера, гадкий грубиян.

— Вера — дипломированный психолог, имеющий за спиной несколько лет работы с детьми.

Вера покраснела — Эмиль очень смело превратил ее год практики в несколько лет. Моник фыркнула.

— Вы настроены враждебно лишь потому, что нанял меня ваш бывший муж, — холодно заметил Герши.

Вера сжалась внутри. Ой, ой, ой, так нельзя! Что он делает? Сейчас ведь сцепятся, поссорятся, и мать Тьерри просто встанет и уйдет.

— Дело в том, что дети, достигшие подросткового возраста… — Вера поспешила перевести на себя ответный огонь, готовый вырваться из опасно побледневшей актрисы. — Работать с ними все равно что бомбу разминировать. Говорить с ними — искать в переплетении цветных проводов тот, который отвечает за взрыв. В особенности с современными подростками: они начинают рано взрослеть, поглощают слишком много контента. Мы росли совсем иначе.

— Что есть, то есть, — понимающе кивнула Моник.

Вера насилу сдержала облегченный вздох, улыбнувшись. Она только что перекусила проводок, и циферблат с обратным отсчетом померк. Взрыва не будет.

— Могу я задать вам несколько вопросов, чтобы лучше узнать Тьерри?

— Вся эта история — совершеннейший бред! Я считаю, что его друг отсиживается и наблюдает из какой-нибудь дыры, как его все ищут.

— Вы имеете в виду… — Вера насторожилась. — Первого или второго мальчика?

— А их было двое?

— Да. Один пропал год назад, второй с месяц назад.

Моник сморщила веснушчатый нос, выражая презрение и недоумение одновременно, выдавая с потрохами свое равнодушие к происходящему. Вера поняла, что мать она из тех, про которых в психоанализе говорят «отсутствующая». Придется довольствоваться сведениями, что удастся раздобыть. Вера собралась спросить, в каком возрасте у Тьерри была нарушена связь с отцом, но этот вопрос мог все испортить.

— Каким он был в младенчестве?

Моник достала из кармашка платья пачку сигарет и зажигалку, нервно прикурила.

— Требовательным, орал, как иерихонская труба, — выдохнула она густое облако дыма. — Я одна его воспитывала. Целый год актерской карьеры вылетел в трубу. Потом у нас появилась соседка с дочками, удалось с ней договориться. Она добрая была. Семь лет назад они съехали, не помню, когда последний раз списывались.

То есть годовалого ребенка она сплавила соседке. Еще хуже.

— Чем увлекался Тьерри? У вас были домашние питомцы?

— Увлекался… — Моник опять сморщила нос и затянулась. — Откуда мне знать, чем он занимается в Сети. Игры какие-нибудь… Из питомцев — часто приводил в квартиру то собак, то кошек, но я не терплю в доме вони, поэтому он от них тотчас избавлялся.

— Что он с ними делал?

— Относил туда, откуда брал.

— А с огнем баловаться не пробовал?