Книга Ты умрешь красивой, страница 50 – Юлия Лист

— Как я могла поверить человеку, который так рьяно выступал против лжи, — пробормотала Вера, говоря скорее сама с собой. — Ты, знаешь, кто?

— Я это заслужил. Прошу у тебя прощения, — отчеканил Эмиль с закрытыми глазами: видимо, было стыдно.

— Что ты там пел мне про ложь? — распалялась Вера, но опьянение не давало ей как следует разогнаться.

— В свое оправдание могу лишь сказать, что другого способа поймать этого извращенца не было. Он ничем себя не выдает, очень осторожен, богат и имеет связи. Полиция против него бессильна.

— А Кристоф… твой дядя, полицейский… окружной комиссар! — всхлипнула Вера, понимая, насколько она одинока в своем провале. — Он знает?

— Конечно же, знает!

— И он одобрил все это?

Эмиль ответил не сразу.

— Да. Но вся ответственность на мне. Если что-то пойдет не так, я останусь виноват. Ты можешь написать на меня заявление, и он его сам примет. Послушай, — Эмиль сжал ее руку, — я готов был пустить к нему в постель Зою. Она сама это предложила. Эта охота — по сути, ее идея. И живцом должна была стать она. Но Куаду чертовски осторожен. Наверное, узнал, что она моя сестра… Не вышло. Он не поддался. А с тобой получилось. Но… боюсь, мне придется остановиться. Я не могу позволить тебе пережить ужас той ночи, когда они посвящают девушку в королеву.

У Веры кружилась голова. Все было каким-то нереальным.

— А собаки настоящие?

— Мы не можем знать наверняка, рассказы девушек, опоенных наркотиками, могут быть неточными.

— То есть вы можете ошибаться насчет него?

— Нет, Вера, нет! Включи голову. Он их как перчатки меняет. Ты одна из многих!

Вера отодвинулась… Она стала вспоминать их первую встречу, его книгу, которую она читала запоем, сидя на подоконнике в парадной, вечернюю прогулку по Лувру, картину Ватто, его рассказ про то, как художник любил устраивать костюмированные вечеринки. Неужели правда? Эрик Куаду всего лишь больной на голову извращенец?

Так не хотелось расставаться со сказкой, в которую она попала. Все, о чем она мечтала, — продлить до бесконечности это парение. Собрать из льдинок слово «Вечность».

— Почему ты вдруг спасовал? — спросила она гробовым голосом. Подступило чувство обреченности. Она понимала, что это точка невозврата.

Эмиль опустил голову, мотнул ею, не ответил.

— Скольких своих ассистентов ты погубил?

— Что?

— Алексей про тебя все рассказал.

— Что? — На лице его было неподдельное недоумение. С минуту он сидел, сведя брови и что-то припоминая. — Ты о том русском парне?

— Из МГУ.

— А, забыл. Чертов Юбер! Он за моей спиной дал ему денег и попросил наплести на меня всякую ересь, чтобы ты испугалась и сбежала. Парень из «Ботеко» работал там, когда мы заняли угловое здание на Л’Эшикье. Не было других ассистентов! Мне они не нужны.

— Но ты сказал, что он тебе посоветовал взять в ассистентки женщину! — возмутилась Вера.

— Надо же было как-то это обыграть!

— Вы все друг друга стоите.

Вера немного помолчала, а потом спросила:

— То есть я могу лететь домой?

— Да, сегодня же. Только надо подлечить тебя… Отходняк будет такой, что мама не горюй. Уж я-то знаю.

Вера осунулась, вспомнив, что ждет ее по возвращении. Жизнь автомата в окружении манекенов, бесплодные попытки найти себя, метания, страдания — мрак. Нет! Лучше пусть она погибнет в объятиях маркиза де Сада, будет загнана собаками, чем все это.