Книга Ты умрешь красивой, страница 62 – Юлия Лист

Они шли по густо усаженной деревьями и кустарником аллее кладбища. Справа и слева располагались могилы и аккуратные прямоугольные склепы, иногда попадались скульптуры — настоящие произведения искусства: ангелы, Мадонны. Пахло влажностью и мхом.

Они шли по кладбищу! А Вера почему-то думала о том, как теперь будет укладывать волосы… Это защитный механизм психики. Вчера потеряв сознание, она как будто перевела произошедшее в режим «это было или нет, приснилось или показалось». Они шли на место, где пропал первый мальчик, второй был уже мертв, а она перебирала в уме, какие средства для укладки купит в ближайшем от Л’Эшикье супермаркете и стоит ли обзавестись береткой. Синей или красной?

Стоп! Что же она делает? Впадает в детство? Нужно взять себя в руки, сделать все для расследования, а потом думать о всякой ерунде!

Вчера она помогла разоблачить маньяка! Лицо Веры скривилось. Нет, она выставила себя на посмешище перед всем Парижем… Нет, нет! Все-таки разоблачила негодяя! Медсестра в палате сказала ей столько теплых слов в благодарность, а потом и врачи тоже восхищались. И полицейские хвалили, но, правда, некоторые неприятно шутили.

О боже, она еще не видела новости… И Эмиль подозрительно молчит. Он вообще ничего не сказал про Куаду. Его арестовали или нет? Она вчера так кричала в камеру! Наверное, вышло просто ужасно…

— Куаду арестован? — нарушила Вера тишину кладбища, прерываемую разве что щебетанием птиц, прятавшихся в пронизанных утренним солнцем ветвях деревьев.

Эмиль шел, низко опустив голову и засунув руки в карманы толстовки. Отвечать он как будто не собирался.

— Куаду арестован? — повторила Вера громче.

— Что? — вздрогнул он, убрав с лица капюшон. — Нет, не арестован еще. Пока против него нет улик, кроме вашего заявления. Потребуется время.

— А новости… Уже что-то есть в Интернете?

Он опять завис, пришлось повторить вопрос.

— Вы хотите это видеть? Точно? — резковато спросил он, ускорив шаг.

Вера заколебалась.

— Точно, — жалобно пискнула она, едва за ним поспевая. — А что, там все плохо? Меня не восприняли серьезно?

— Возможно, восприняли. Но не стоило говорить, что вы из бюро Герши.

— Почему?

— Теперь мои враги стали и вашими тоже. А Юбер сегодня сбился с ног в поисках свободной клининговой компании, чтобы оттереть со стены нашего дома ваше изображение.

Он вынул телефон, показывая ей довольно интересно написанную картину в стиле стрит-арт. На ней Вера была похожа на средневековую Харли Квинн со взлохмаченными, стоявшими кольями волосами, окрашенными с одной стороны в синий, с другой — в красный, в рваном, грязном платье, от подола оторван значительный кусок ткани так, что видны ноги в драных черных чулках и высоких армейских ботинках. На плече у нее лежала огромная базука.

— Я была босиком… — удивилась Вера, увеличивая разные части картины, чтобы рассмотреть детали. — Значит, так я вчера выглядела? Так меня видят? Я почти как Харли Квинн.

Эмиль забрал телефон, сунул в карман.

— Во всяком случае, у нас прибавилось трудностей.

— Но Куаду ведь сядет за решетку?

— А может, все обойдется штрафом и волной хайпа, что всегда на руку медийным личностям. Его книгу станут покупать еще лучше.

— Штрафом? — возмутилась Вера.

— Насилия не было, вы добровольно к нему пришли.