Книга Ты умрешь красивой, страница 72 – Юлия Лист

Их встретила то ли тайка, то ли вьетнамка в белом обтягивающем национальном костюме с юбкой до колен, поприветствовала сложенными у лба ладонями и безмолвно отвела девушек, расселив их в уютные комнаты-кабины, в которых имелись лишь кровать, встроенный в стену шкаф с разъезжающимися дверцами и огромное окно, выходящее на задний двор, утопающий в подстриженных оливах.

Утомленная ночным приключением Вера стянула через голову майку, скинула джинсы и бросилась на мягкий, как облако, матрас. Думала, вырубится на раз-два-три, но сон был чутким, поверхностным: она улавливала музыку сквозь сумбурные сновидения, слышала, как пришли работать в саду поливальщики. Поэтому через час нехотя поднялась, вновь оделась и вышла.

Холл бы наполнен людьми. Одни возвращались с тренировок, другие, с ковриками под мышками, выходили в сад. Никто не разговаривал, все передвигались бесшумно, с умиротворенными лицами. В дальнем углу стоял невысокий столик, плотно уставленный стаканами со свежевыжатыми соками. Закончившие сеанс йоги и тайцзи подходили, чтобы утолить жажду.

— Здравствуйте, Вера. — Ее локтя коснулся высокий молодой мужчина с бородкой и каштановыми кудрями, спускающимися к плечам, как у Иоанна Крестителя. Выражение глаз, божественная благость в лице — все в точности, как на картине да Винчи, которую Вера недавно видела в Лувре вместе с Куаду. Одет он был в китайский шелковый костюм с характерными петлями вдоль переднего шва на просторной рубашке. Он еще не представился, но Вера почему-то сразу догадалась, что это отец Эмиля и Зои.

— Здравствуйте. Эмиль очень на вас похож.

— Наверное, поэтому он красит волосы в такой мрачный цвет. Вы уже поняли, да, что он мой сын? Я Димитрий Герши, рад встрече. Горжусь, что в бюро моего сына служат такие отчаянные агенты. Вам бы позавидовал Джеймс Бонд, ей-богу! Вы очень рисковали. Но знайте, — он мягко сжал пальцы Веры, — все восхищаются вами. Французы помешаны на справедливости и тех, кто несет ее знамя.

— Благодарю. — Вера напряглась, собираясь вынуть пальцы из неожиданного рукопожатия, но сдержалась. Любое прикосновение после приключения с Куаду она воспринимала болезненно.

Из распахнутых дверей столовой вышла Валери, жестом радушной хозяйки приглашая всех пройти к завтраку. Посетители санатория мягкой волной двинулись к дверям, откуда пахло индийской или тайской кухней. Вера невольно глянула за плечо Димитрия: есть хотелось страшно, но, наверное, здесь дают только вегетарианскую еду — все эти сельдереи, капустные листья и тертая морковка. Вера предпочла бы уличный блинчик с шоколадом, а лучше три.

Откуда ни возьмись возникла Зоя в неизменном одеянии черной вдовы, плавно проплыла мимо Веры, выхватывая ее из рук отца.

— Не волнуйся, будет вкусно, — улыбнулась таинственная сестричка Эмиля и, нагнувшись, заговорщицки прошептала: — Но боюсь, что о кофе лучше сразу забыть. Здесь даже само это слово под запретом.

Они уселись за один из множества круглых столов на террасе, спускающейся в оливковый сад, часть гостей находилась в крытой столовой, часть на свежем воздухе. По периметру столовой стояли фуршетные столы с вегетарианскими яствами. Но семейство Герши обслуживали отдельно. Графины с соками, чиа-пудинги, индийская самоса, салаты из овощей и вазочки с рублеными фруктами. Вере, которую посадили между родителями Эмиля и Зои, то справа, то слева предлагали все подряд, поэтому ее тарелка стала напоминать горку самоцветов. Зоя сидела напротив и скучающе облизывала ложку. Еще не начав свой чиа-пудинг с кусочками манго, она наблюдала, как ее отец, склонившись к Вере, самозабвенно шептал рецепт кокосового печенья, для которого не требовалось запекания в духовке — его изготовляли под лучами солнца.