Книга Лишние люди, страница 9 – Альбина Нурисламова

— И что же вам нужно, просто Лариса? Вас шум потревожил? Больше не повторится, ремонт окончен. Человек я тихий, одинокий.

— Нет, что вы! Шум… Какой там шум, неважно! Я подумала, мы могли бы подружиться, общаться, мы с вами ровесницы, много общего, вы одна – и я тоже.

Лариса Петровна говорила и чувствовала, что слова ее звучат глупо, но и останавливаться, умолкать тоже как-то неправильно, не обрывать же фразу на полуслове.

Бровь соседки поднялась еще выше.

— И о чем же мы с вами беседовать станем? Давайте-ка прикинем. Вы какой литературой интересуетесь? Фильмы каких режиссеров любите? Живопись вам какая по душе – импрессионистов уважаете или, может, неоклассицизм предпочитаете, а то и вовсе кубизм? А может, прикладное творчество вас интересует – макраме, например? Набросаем сразу списочек.

Лариса Петровна потела в своем платье (сплошная синтетика, а ведь жарко, зачем она его напялила?) и переминалась с ноги на ногу, вцепившись в свою коробку.

— Я садоводством увлекаюсь. Цветочки люблю. Душа отдыхает на природе, – беспомощно проговорила она.

— Цветочки? – переспросила соседка, и прозвучало это так, будто Лариса Петровна призналась в пристрастии к некоему особенно отвратительному извращению. – Идите домой, просто Лариса. Я вас не трогаю – и вы ко мне не лезьте. Никакой дружбы между нами быть не может, впредь прошу меня своими глупостями не беспокоить.

И захлопнула дверь перед носом Ларисы Петровны, которая стояла, будто помоями облитая. Повернулась и пошла к себе.

Так началась их вражда.

Встречаясь в магазине или на дороге, они сдержанно здоровались – Лариса Петровна считала, что вежливость никто не отменял – и отворачивались друг от друга. Фаина Юрьевна особо ни с кем не общалась, но деньги на нужды садового общества сдавала, а еще переговорила с кем-то – и вскоре началась починка водопроводной системы, посему, несмотря на нелюдимость, дачники относились к ней с уважением.

Ларисе Петровне неприятно было, что злая, противная женщина живет совсем рядом, буквально руку протяни, и теперь всякий раз, выходя из дома в сад, она старалась не смотреть в сторону ненавистного дома, чувствовала себя неловко, пропалывая огород или обрезая ветки, ей все время казалось, что насмешливые глаза соседки следят за ее действиями.

Холодная война продолжалась около года, а потом перешла в горячую фазу. Случилось это в разгар лета. Ларису Петровну угораздило приболеть. Приехал из города сын, что случалось нечасто, они поссорились, он уехал, а Лариса Петровна слегла. Давление подскочило, голова разболелась, слабость – с кровати не встать.

Соседка из дома напротив, старушка Андреевна, так ее все звали, принесла и оставила под дверью молоко и сметану: Лариса Петровна каждый вторник покупала, женщина из соседней деревни привозила.

Андреевна постучала, но сил подняться, открыть, поблагодарить не было. Лариса Петровна часто платила за молоко, которое брала Андреевна, – одинокая, мягко говоря, небогатая, со здоровьем у нее неважно, вот Лариса Петровна ей и помогала, чем могла. В этот раз старушка, получается, оплатила и свою покупку, и соседки. Ну ничего, Лариса Петровна в другой раз опять за них двоих заплатит, вдобавок купит Андреевне вкусненького.

Когда стало полегче, Лариса Петровна выползла из дома и пошла в сад. И чуть сознание не потеряла от боли и ужаса. Кто-то уничтожил ее цветник. Не все цветы – лишь пионы, самые любимые, которые сейчас как раз цвели. Жестокая рука снесла им головы, бутоны валялись на земле, розовые и белые лепестки были выпачканы, а багряные напоминали кровавые капли слез.