Книга Малыш для Томы, страница 75 – Альбина Нурисламова

Лиза выбросила занавеску в мусорное ведро, закрыла балконное окно, которое было теперь беспомощно-голым, и решила, что больше ни за что не станет открывать его – по крайней мере, пока Дора и Пётр не уедут в свою деревню.

Её крошечный мирок стал ещё меньше.

Нужно просто перестать обращать на них внимания! Но штука была в том, что, приняв такое решение, она никак не могла его выполнить. Как в притче про Ученика, который искал просветления, получил от Мастера совет никогда не думать про белых обезьян, и с тех пор думал о них постоянно. Она поневоле прислушивалась, готовилась к худшему – и худшее было тут как тут.

Обычно Лиза ложилась рано: в десять старалась уже быть в постели. В её квартире слышалось лишь тиканье часов – зато наверху кипела жизнь.

Всегда так было или началось лишь после её визита?

Она не могла вспомнить, как ни старалась.

Соседи с грохотом раскрадывали диван, обрушивая его прямо на голову Лизе. Телевизор не смолкал ни на минуту. Дора и Пётр, похоже, специально, расходились по разным углам квартиры и перекрикивались друг с другом. По полу стучали пятки, половицы скрипели и стонали, что-то падало, громыхало, трещало…

Лиза лежала, уставившись в потолок, не смыкая глаз, и слушала эту какофонию, а за полночь, когда шум стихал, уснуть не получалось, как ни старайся. Разгуляла сон, как говорила бабушка.

Прошла неделя, минула вторая. Всё повторялось вечер за вечером, ночь за ночью. Лиза крутилась в кровати, кое-как засыпала под утро и с трудом просыпалась под хлопотливый звон будильника. Вставала с чумной головой и плелась на работу. В середине третьей недели, когда соседи не угомонились и в час ночи, Лиза не выдержала.

На сей раз дверь отворилась быстро – Дора будто караулила возле неё. Вид у женщины был торжествующий, и это не оставляло сомнений, что она ждала прихода соседки.

— Вы не могли бы вести себя тише? Уже поздно, – проговорила Лиза, опустив приветствие. Она осатанела от бессонницы и, должно быть, поэтому говорила отрывисто, не запинаясь.

Дора сладострастно усмехнулась, предвкушая скандал, и пошла в атаку:

— Тебе чего надо, а? Мы чё, песни поём? Гулянки у меня тут? Пенсионеры – живём, никого не трогаем! Вы поглядите-ка! Ходит и ходит!

За её спиной вырос муж. У него был большой вислый нос и круглые совиные глаза, подбородок зарос пегой щетиной. Пётр с хрустом поскреб его и равнодушно оборонил:

— Чё тут у вас?

Дора подбоченилась и вдруг выдала:

— Так ты, может, к мужу моему таскаешься, на ночь глядя?

— Чего несёшь-то? – изумился тот.

Лиза онемела от неожиданности.

— Знаем мы таких! – гаркнула Дора. – Мышь мышью, а к чужому мужику подбирается!

Лиза больше ничего не смогла сказать, не сумела опровергнуть сказанного Дорой и попросту сбежала.

У себя она снова заперлась на все замки, но дом больше не был её крепостью. Казалось, эти стены предали Лизу, и не было на свете места, которое приняло бы её. Не было человека, который захотел бы ей помочь.

В ту ночь она быстро уснула – точнее, мятущееся сознание заволокло темнотой, и она ухнула в какую-то яму. Там, в запредельном мире, явились ей во сне дед и бабушка. Анна Иосифовна стояла в дверях старой, проданной Лизой квартиры, и смотрела на неё – не то с жалостью, не то с неудовольствием. Дед сидел на своём любимом месте, в кресле возле окна, возился со своим наганом, вертел его в руках, не глядя на внучку.