Книга Коллекционер ошибок, страница 79 – Эмма Райц

— Как только вернутся, вы узнаете первыми. Еще вопросы? – в ее голосе звучали ноты раздражения.

— Нет. Извините…

Сознание Андрея плавно приближалось к реальности сквозь мутные образы, тягучие сновидения и давно забытые события детства и юности.

Он явственно ощущал на лбу прохладную ладонь матери и вроде бы даже слышал ее шепот, но никак не мог разобрать слова.

Левой лопаткой он чувствовал проклятую пружину родного самарского дивана, вечно мешавшую ему спать и немилосердно впивавшуюся в онемевшие мышцы. И даже запахи были знакомые… Видимо, бабушка снова пекла свой коронный пирог с сухофруктами и корицей.

Скрипучий пол прогибался под медленными шагами деда.

В окне мягко касались деревьев прозрачные лучи сентябрьского солнца.

На душе было тепло и спокойно. Никаких забот. Оставалось только проснуться, впихнуть в себя омлет с колбасой, завязать шнурки на видавших виды синих «конверсах» и успеть на субботнюю тренировку…

— …детка, такие козыри грех прятать…

— …блин, Костя, прекрати… Сейчас врач войдет… А-ха-ха… Ну же, хватит…

— …я только начал, конфетка…

Андрей нехотя моргнул и с трудом вдохнул немного воздуха в окаменевшие легкие.

— Остановись… Завтра… Я буду… Ох… в ночную смену…

— С ума сошла… Пойдем…

Лежа с закрытыми глазами, Фенрир с сожалением вернулся из детских воспоминаний в суровую реальность. Теплый аромат корицы сменился запахом больничной стерильности. Пружина под лопаткой исчезла, уступив место болезненным ощущениям во всем теле и стянутостью катетера в сгибе правого локтя. Нежный свет солнечных лучей теперь беспощадно бил сквозь веки жесткими лампами.

Но больше всего было жаль лишиться материнской ладони на лбу. Андрей из последних сил сдержал стон разочарования и резко накатившей тоски.

Краем сознания он заметил тихое шуршание и хихиканье. Приоткрыв один глаз, увидел два расплывчатых силуэта, скрывшихся в соседней комнате. Через полминуты оттуда донеслись еле различимые женские стоны и ритмичные глухие удары или шлепки…

«Да вы шутите…» – Андрей окончательно пришел в себя, понял, что остался жив и лежал в двухместной больничной палате, в туалете которой Сатир приходовал какую-то девушку.

Фенрир же был окутан несколькими проводами и почти не чувствовал свое тело, за исключением тех участков, которые повредил в Сирии.

Правая ладонь нещадно ныла и жутко чесалась.

«Значит, не приснилось…» – с трудом фокусируясь, Андрей уставился на свежие розовые лазерные рубцы и вспомнил, как в бреду пытался закрыться рукой от выстрелов.

Попытка повернуть голову в другую сторону не удалась. Либо шея ему больше не подчинялась, либо он был скован фиксирующим воротником.

«А какой сегодня день?.. Блин. Новый год уже?.. Лола! Мальдивы… Вот черт!» – но додумать ассоциативный ряд Андрею помешал раздавшийся из туалета тихий шум воды.

Оттуда, поправляя больничную пижаму, вышел сыто ухмыляющийся Сатир, а за ним – румяная блондинка. Ее полная грудь была скрыта голубой сестринской рубашкой, а пышные бедра обтянуты темно-синими брюками. Никто из них не обратил внимания на очнувшегося Фенрира, поэтому диалог продолжился шепотом:

— У тебя УЗИ в четыре часа, не забудь.

— Чего вы там пытаетесь у меня найти?

— Глубокие гематомы медленно сходят. Все, мне пора, – девушка снова хихикнула и резво метнулась к выходу из палаты.