Книга Коллекционер ошибок, страница 84 – Эмма Райц

— Лола…

— Мне, конечно, льстит твоя вера в мою мужскую силу, – хмыкнул Сатир, – но вообще-то ты мог бы вернуться еще пятнадцать минут назад.

Андрей вздрогнул от неожиданности и уставился на жизнерадостного снайпера пустым взглядом.

— Эй, малышуль, ты чего?

— Ничего, – Фенрир убрал телефон в карман больничной пижамы и, растерев лицо ладонями, медленно пошел обратно в палату.

Сатир налил себе большую порцию кофе и направился следом за Андреем.

— Шкет, ты чего отцу на звонки не отвечаешь?

— Не хочу.

— Он волнуется.

— Прекрасно.

— Зря ты так… – Константин улегся на свою койку.

— Да хорош уже меня уму-разуму поучать! Не собираюсь я выслушивать от него очередную порцию нытья!

Сатир равнодушно пожал плечами и уставился на экран, где повторяли новость о перестрелке. Фенрир достал наушники, чтобы отвлечься и поскорее уснуть, но в итоге все равно повернулся к напарнику:

— А твои родители? Они в курсе, кто ты такой?

Не поворачивая головы, Сатир покосился на него и ответил, лениво улыбаясь:

— Так я ж подкидыш.

— Чего?..

— Того. Дамочка, из чьей промежности мне когда-то не повезло вылезти, не придумала ничего лучше, чем подсунуть меня в двух тонких пеленках на КПП военной части под Тулой в мороз. Так что у нас все взаимно: мои родители не знают, чем я занимаюсь, а я не знаю, что за два идиота меня зачали.

— Зашибись… – Андрей от удивления даже забыл, что хотел сделать. – А как же… А ты не пробовал искать? Или…

— На кой хер?

— Ну… Спросить…

— Малышуль, на кой хер мне искать тех, кому я не нужен? И какие вопросы я им должен задать? Почему меня кинули? Кто мой папаша? Где получить моральную компенсацию за детдом и за воспаление легких в младенчестве? Слишком много чести, – Сатир невозмутимо, словно речь шла не о его жизни, а о каком-то малозначимом событии, метко швырнул опустевший стаканчик через всю палату прямо в урну и в нарушение всех правил вытащил из ящика тумбы электронную сигарету.

— И тебя никто не усыновил?..

— Как видишь.

Фенрир до своего первого боевого вылета не был в особо близких отношениях с Константином, считал его заносчивым обладателем слишком злого чувства юмора и откровенно беспринципным прожигателем жизни. Теперь же лучший снайпер страны открывался ему с иного угла, и его взгляды получали весомое объяснение.

— А в «Фобос» ты как попал?

— Тебе реально интересно? – Сатир удивленно вскинул брови. – Я думал, все давно знают мою историю.

— Ну… Я знал, что ты вроде киллером был…

— Вроде! – низкий хищный смех наполнил палату. – Меня подставили, пока служил в нашей доблестной армии. К твоему возрасту я уже стал одним из образцовых защитничков родины. Стрелял белке в глаз с пятисот метров. И каким-то хреном вдруг перешел дорогу сыночкам старших офицеров. Вернулся в Тулу с волчьим билетом. Без звания, денег и будущего. И пустился во все тяжкие. А когда моих бандитских боссов и меня заодно с ними повязали… – Сатир глубоко затянулся и задумчиво выпустил в потолок тонкую струю белесого пара, – на мне висело семнадцать трупов. Красота? Хоть расстреливай. А тут и Ветров подкатил со своим контрактиком. Вот и вся история. Тула полгода гудела. Да и ладно…

— Охренеть… – теперь Андрей понимал, почему Константин был настолько саркастичным циником: предательство родителей, суровое детство, подстава от сослуживцев, бандитское прошлое, риск сгинуть в тюрьме – все это накладывало значительный отпечаток на личность снайпера. – А сколько всего людей ты… ликвидировал?