Книга Воскрешая прах и пепел, страница 171 – Эмма Райц

Ясное дело, они не поленились, откопали мои давние фото в костюме женщины-кошки с хлыстом и разместили на обложке. В статье с извинениями сквозил тонкий сарказм.

Но знаете, в тот момент я поняла: началась моя война. Мои руки вынужденно оказались в крови. Дальше… дальше было два пути: исчезнуть или подхватить свой щит и нанести ответный удар, приняв тот путь, на который я когда-то вышла по собственной воле.

Дима очень болезненно переживал массовые нападки в мой адрес. Но я уговорила его не реагировать на провокации и просто быть рядом со мной.

А клиенты? Не представляете… Спрос на наши услуги внезапно возрос. Черный, мать его, пиар.

Но была и обратная, по-настоящему дерьмовая сторона у этого конфликта. На момент скандала Алиса снова была беременна. На пятом месяце. Шумиха, давление, вечная костлявая тень войны явно сказались на ее состоянии. И две недели на сохранении не помогли…

Пока мы всеми силами отбивались от нападок прессы, иронизировали в социальных сетях и разносили обидчика в суде, Морок боролся за свою семью. Но в Алисе что-то безвозвратно надломилось. Потеря подруги, а потом и ребенка, постоянное нытье матери по телефону, суровое осознание того, что Денис на всю жизнь так и останется рабом войны, – кто угодно на ее месте сдался бы…

Несмотря на отчаянную борьбу Морока за них двоих, в 2028 году Алиса подала на развод. Мы все были в шоке. Никто не мог представить их друг без друга.

Дальше – больше. Алиса уволилась из «Склифа», оставила сына Денису, а сама вступила в международную организацию «Врачи без границ» и на полгода улетела работать волонтером на Ближний Восток. За неделю до возвращения домой она, как и еще полтора десятка добровольцев, погибла под ударом воздушной авиации НАТО.

Оставшись верной себе, Алиса проиграла битву своей главной сопернице – кровавой и беспощадной войне.

Морок был морально уничтожен… Все те полгода он жил надеждой вернуть жену. Вернуть себе тот высший смысл.

О случившемся мы узнали вместе, когда аттестовывали очередную партию новичков для работы в агентстве. Я сама видела, как в тот момент его взгляд стал мертвым. Он вышел из офиса в одной рубашке в метель, побрел сквозь ледяной снег, а потом побежал, не обращая внимания на мои крики.

Мы с Димой вдвоем ехали вслед за Мороком, мчавшимся сквозь холод, почти час… Почти час. Когда сил не осталось совсем, он с размаху рухнул на снег и кричал, пока голос его не перешел в свистящий хрип.

Дима пытался затащить его в машину, но Денис был уже не в себе. И мне пришлось. Пришлось ударить его по лицу и напомнить, что он не имел права последовать за Алисой. Ведь у них оставался сын.

Но зимние пробежки не проходят бесследно. Денис угодил в больницу с жутким воспалением легких.

Дальше был ад. В Москву прилетела мать Алисы. А через пару дней доставили закрытый гроб. Мы стояли перед выбором: дать матери похоронить единственную дочь или не позволить похоронам пройти в отсутствие Дениса.

Мне до сих пор кажется, что Волохов либо продал душу дьяволу за умение быть убедительным, либо банально загипнотизировал Софию Николаевну. Но через пятнадцать минут разговора она почему-то согласилась дождаться выздоровления своего проклятого зятя, которого и винила в смерти Алисы. Она даже отказалась от борьбы за опеку над внуком.