Книга Во вражьей шкуре, страница 111 – Александр Карпов

На краю леса, среди зарослей, уходивших дальше в глубину густого зеленого массива, стоял кто-то в форме, в которой Максим уже видел недавно полицаев-изменников. Он смотрел на разведчика, выпучив глаза, и сжимал в руке не что иное, как телефонную трубку. Неужели это и есть тот самый пост связи, созданный немцами специально для контроля безопасности движения состава с танками на нем, чтобы предупреждать дежурных связистов на узловой станции в случае, если на то будет необходимость. Максим по случайности оказался прямо напротив него. И именно в эту минуту изменник должен был сообщить дальше по телефону некий пароль-сигнал, который скажет либо о наличии какой-либо опасности, что остановит поезд перед мостом, либо сообщит о безопасной ситуации вокруг и поспособствует благополучному достижению составом нужной группе разведчиков точки.

Максим сосредоточился. От его действий сейчас зависело очень многое. А главное, что буквально на волоске висело выполнение боевой задачи командования. Он судорожно искал в голове решение. Полицай все это время внимательно смотрел на него и вот-вот что-то должен был сообщить дежурному связисту на узловую станцию. Прошла еще секунда, две, три. Максим повернулся к нему и расплылся в широкой улыбке. Потом, изображая растерянность и продолжая улыбаться, замахал руками, стараясь показать, что сам случайно свалился с платформы движущегося поезда и оказался сейчас прямо перед его глазами. Он закричал по-немецки какую-то несуразицу из набора слов едва всплывшей в голове по памяти старой германской песенки, которую когда-то учил в детском доме. Но полицай, как назло, все еще не реагировал и продолжал в растерянности держать возле головы телефонную трубку.

— Ну, гад, шевелись давай! – очень тихо прошептал от досады сквозь натянутую улыбку Максим и замахал тому руками, стараясь жестами изобразить простую и понятную на вид просьбу дать ему закурить.

Полицай нахмурился в ответ, приложил трубку к уху и что-то произнес за короткий промежуток времени, по виду именно пароль. Максим застыл на месте, глядя на него, судорожно начав размышлять над тем, что мог сейчас сказать по телефону изменник Родины, какие слова он назвал в качестве сигнала дежурному связисту на узловую станцию. Он сосредоточенно смотрел на него, теряясь в догадках, ведь от слов полицая сейчас зависело очень и очень многое. И без того висевшая на волоске операция по уничтожению состава с танками могла именно сейчас сорваться.

Изменник наконец поднял глаза и расплылся в широкой улыбке, извлекая из бокового кармана то, что жестами просил у него Максим. От этого у разведчика потеплело в груди. Улыбка полицая отчетливо дала ему понять, что именно сказал тот по телефону дежурному связисту на узловую железнодорожную станцию. Произнесенным паролем он сообщил по цепочке, что на его участке все в порядке и поезд может спокойно следовать дальше. В ином случае он бы сразу вступил в бой, начал стрелять и, возможно, скрылся бы от разведчика в лесном массиве.

Максим зашагал к нему навстречу. Выражение лица он пытался сохранять таким, чтобы выглядеть как можно более радушным. Он двигался, напевал себе под нос песенку на немецком языке и едва не пританцовывал, стараясь расположить к себе полицая. Тот не должен был ничего заподозрить и подать новый сигнал по телефону, которым поставил бы под угрозу всю проделанную разведчиками работу. Максим привычно прижал пальцы к горлу, чтобы изобразить дефект речи, которым захотел окончательно сбить изменника с толку, и произнес на ломаном русском языке: