Книга Во вражьей шкуре, страница 67 – Александр Карпов

— Родина тебя приговорила!

Теряющего силы и жизнь изменника Максим аккуратно уложил рядом со стариком. В эту же секунду он услышал нарастающий звук приближающихся к хутору мотоциклов. Понимая, что времени у него на выполнение приказа Шефера остается все меньше, он шагнул от входа в чулан в направлении главной комнаты дома.

Едва он сделал шаг вперед, как увидел представшего прямо перед ним второго полицая. Тот, желая выслужиться перед своими немецкими хозяевами, решил поучаствовать в навязываемой помощи и пошел вслед за своим товарищем. В дверях он увидел Максима с окровавленным клинком в руке и торчащие из двери в чулан подошвы ботинок лежащего там сослуживца. Глаза полицая округлились, челюсть от неожиданности отвисла. Поняв, что тут произошло, он вскрикнул, мигом развернулся и кинулся к открытому окну. Максим бросился за ним. В три прыжка он догнал противника и набросился на него сзади, сразу ударив того ножом в спину. Но лезвие попало острием в широкий поясной ремень под углом, от чего соскользнуло в сторону и застряло в подсумке с патронами к карабину. Поняв, что в руке больше нет боевого ножа, Максим резко дернул на себя полицая, ухватив того за одежду. Тот, не успев проникнуть в открытый в теплую погоду оконный проем, поддался силе разведчика, отлетел назад и рухнул на пол. Максим навалился на него сверху и начал душить, поспешно ухватив изменника пальцами обеих рук за шею.

Уничтожить злодея ему нужно было как можно скорее. Времени на возню не было. Гитлеровцы на мотоциклах, судя по доносившемуся звуку двигателей, уже въезжали на территорию хутора. Но задушить полицая у разведчика все еще никак не получалось. Кроме того, тот сделал попытку закричать, но не смог, а лишь захрипел под давлением сильной хватки парня. Максим понял это и, оторвав от шеи того одну руку, несколько раз ударил полицая по затылку кулаком. Тот застонал от боли и попытался перевернуться на спину, чтобы ответить разведчику. Извернувшись, он скинул того с себя и начал делать попытку подняться. Максим опередил его. Он перевернулся через бок, вскочил в полный рост и, приняв боевую стойку, ударил полицая ногой в пах. Тот тихо и хрипло вскрикнул и согнулся почти пополам, низко наклонившись головой к полу.

В это время разведчик увидел свой нож на полу возле окна, где только что боролся с противником. Пока тот корчился от сильной боли, он схватил клинок и всадил его в спину полицаю прямо на глазах у изумленных от царящего вокруг ужаса женщин.

— Молчите, никуда отсюда не выходите. Тогда останетесь живы, – произнес Максим, обращаясь к ним.

Вытерев нож и руки о занавеску на окне, поправив на себе форму и амуницию, он направился к выходу. В это время обер-лейтенант Шефер встречал перед домом, во внутреннем дворе хутора немецкого офицера, сидевшего в открытом «кюбельвагене». Тот, изумляясь и удивляясь неожиданной для него встрече с соотечественником в том месте, где совсем не должен был увидеть его, хмурился и пожимал плечами. Сопровождавшие его солдаты, прибывшие на трех боевых мотоциклах с боковыми прицепами и пулеметами на них, тоже ничего, по их виду, не понимали и ждали указаний своего командира. Но видя стоящего перед ними офицера немецкой армии и выходящего из двери дома Максима в солдатской немецкой форме, которые не проявляли агрессии по отношению к ним и вели себя вполне радушно, сами в ответ ничего не предпринимали.