Книга Автоматом и гранатой, страница 92 – Александр Карпов

— Все, привал! По такой погоде они не пойдут за нами. Да и следы уже, считай, замело. И темнеть к тому же начинает.

Он начал бегло осматривать всех и каждого из своих бойцов.

— Двадцать минут на отдых, – приказал он и подозвал к себе Королева: – Дай на рану твою гляну.

Разведчик подошел к командиру. Остальные, кто стоя, кто лежа от усталости на снегу, кто сидя, опираясь на ствол стоящего рядом дерева спиной, начали радостно смеяться, хлопать друг друга по спине и плечам и поздравлять с успешным завершением боя, обмениваясь его подробностями.

— Ну, командир, ну придумал такое! – начал первым говорить Алексеев.

— И точно, танк прямо в арку въехал, как и задумал товарищ сержант! – добавил к его словам Рыжий.

— И гранатами, говорит, их встречайте! И только в упор огонь открывать! – смеялся Королев, стоя возле поправлявшего ему повязку на голове Егора.

— Как знал все наперед! – улыбался сидевший на снегу Борисов.

— И позицию для пулемета верно подметил. Все как на ладони было, – вставил свое слово Григорьев.

— Почитай, на нас целый взвод с танком пошел, – снова заговорил бывший старшина Алексеев. – Так мы и танк подбили, и не меньше половины пехоты положили.

— Главное, что без потерь! – парировал его Щукин. – Только один раненый у нас. Да и тот – легко. Царапина всего лишь.

— Точно! Без потерь! – шмыгнул носом упиравшийся рукой в ствол дерева Первяков.

Все разведчики, кроме Егора, еще несколько минут радостно обменивались впечатлениями от прошедшего боя. Ликовали оттого, что остались живы и победили, выполнили сложнейшую боевую задачу в такой обстановке, когда не было ни у кого из них времени на подготовку к схватке. Не было возможности даже на отход, отступление за рощу, в лес.

— А теперь что, командир? – спросил Алексеев, сразу вынудив своим вопросом остальных разведчиков перестать смеяться.

— Отдохнуть и обогреться не мешало бы. А то мокрый снег все валит и валит. Хоть следы и заметает, что хорошо для нас. Но сами-то мы все мокрые насквозь. Что толку от просушки в панской усадьбе. Снова все хоть выжимай, – добавил к вопросу бывшего старшины разведчик Борисов.

— Понимаю вас, братцы, – отозвался Егор. – У самого раненая нога гудит. Мочи нет терпеть, как ноет.

Общая физическая усталость была у всех. При этом солдаты видели, что их командир мучается не меньше каждого из них. Вся его одежда промокла до нитки так же, как на всех остальных.

Обведя разведчиков взглядом, Щукин сказал:

— У нас, братцы, еще сутки до возвращения назад. Так командование приказало. Сейчас, как бы нам ни хотелось вернуться, этого делать нельзя. Отсидеться в тишине, прячась ото всех, тоже нельзя. Зато у нас есть приказ на обнаружение танковых и самоходных подразделений врага, способных ударить из засады. Впереди со дня на день должно начаться наступление. Наши танковые клинья пойдут вперед и будут проламывать оборону фрицев. Мы с вами вчера окопы для бронетехники нашли, заночевали там. Из них по фронту можно контролировать широкий участок дороги. Сами все видели. У того танка, что мы сегодня подбили, пушка семьдесят пять миллиметров. На его место вполне могут вызвать другой. Может, и не один. А у того окажется орудие в восемьдесят восемь миллиметров. Такой танк или самоходка могут наши «тридцатьчетверки» в борт жечь на раз-два. Сначала по головной машине в колонне ударят, потом по замыкающей. А затем все пожгут. Пока его, спрятанного по башню, обнаружат. Пока пристреляются.