Книга Семнадцатилетний генерал, страница 32 – Александр Карпов

По пути Алексей узнал ту самую деревню, в которой позавчера оставил на постой женщину с тремя маленькими детьми. Он повернулся к тем, кто шел за ним, чтобы направить этих людей за помощью к селянам, но те уже сами пошли по домам, прося у местных жителей воды, еды и другой помощи.

Неожиданно юноша увидел ту самую женщину, которую оставил здесь в одном из домов.

— Вы куда? – спросила она его и тут же, не дожидаясь ответа, добавила: – Мы с вами пойдем.

На руках ее по-прежнему был сверток с грудным младенцем, а рядом стояли две ее маленькие дочки.

— А почему не останетесь? Старушка – хозяйка дома вас приняла. Неужели что-то не сложилось? – удивился Алексей, глядя на женщину.

— К ней сын вчера утром вернулся, – начала она. – Здоровенный такой, злой до ужаса. Он из тюрьмы бежал какое-то время назад. Воспользовался неразберихой. Сказал, что конвоира убил. Сам страшный, глаза гневные. Спокойно говорить не может. Только орет и матерится. Нас кормить запретил и выгнал в чулан.

Она горько заплакала, а ее маленькие дочери прижались к ногам матери.

— И кличка у него страшная такая. И ему очень подходит, – продолжила женщина. – Это мне потом соседка поведала. Его в деревне местные жители Быком называют. За силу и злобу к людям. Всех ненавидит, на всех зол. А мне сказал, что убьет моих детей, если я сегодня совсем отсюда не уйду.

Алексей заскрипел зубами. Ему захотелось призвать к порядку ненавистного всеми селянами соседа, описанного женщиной. Кровь после бойни на поле еще кипела в нем. Но ничего противопоставить тому он не мог. Оружия при нем не было, как не было его ни у кого из людей, кто шел с ним. Военных, кроме полуживых раненых на телегах, он не видел. Не у кого было просить помощи. Все, что оставалось сейчас – это просто взять женщину и ее детей с собой.

— Садитесь на подводу, место как раз для вас имеется, – сказал он ей и двинулся вперед, постоянно оглядываясь, чтобы никто не отстал и не потерялся.

В голове у парня в это время крутилась только одна мысль: где ему выйти на ту самую, главную дорогу, по которой изначально командование собиралось вывести из города его оставшихся защитников, раненых и местных жителей. Делать это раньше времени было нецелесообразно и крайне опасно. Алексей не хотел снова сталкиваться с немецкими мотоциклистами, их досмотром и дальнейшей стрельбой со смехом и улыбками на их довольных лицах. Оставалось одно: идти как можно дальше, просить помощи в деревнях по пути и лишь к концу дня выйти на дорогу. Дальше – путь в тыл.

Только вот здесь он собирался оставить кого-нибудь за старшего в своем обозе. А сам хотел уйти в родную деревню, к матери и сестрам. За время следования у него созрел план забрать их с собой и вместе убраться от войны подальше. Он вспомнил о существовании каких-то дальних родственников, у кого можно было бы остановиться хотя бы временно. Но они жили не менее чем в ста километрах отсюда. И путь до них был неблизок. Но и страшная, кровавая и жестокая война уже наступала на пятки и дышала огнем прямо в затылок. Ждать было нельзя. Так он и решил, что немного позже назначит старшим в обозе того самого возничего, что первым вышел на него в лесу, а сам попрощается со всеми и уйдет.

Вот только в планы юноши судьба сама внесла коррективы. На очередном привале, а их пришлось делать частыми из-за самых маленьких детей, ему сообщили о смерти прямо в пути двух раненых бойцов, что везли на телегах. Медицинскую помощь оказать было некому, доктора и санитары сгинули в устроенной гитлеровцами бойне, а потому все случившееся ему и другим пришлось принять как должное.