Книга Семнадцатилетний генерал, страница 82 – Александр Карпов

Ничего не подозревающий Хряк никак не среагировал на медленные, почти кошачьи движения Алексея. Он попросту не увидел его, не заметил в грамотно подготовленной засаде. Он уже отжал воду из одежды и собирался натягивать ее еще сырую на свое тело, чтобы не терять времени на просушивание, как вдруг замер. Он почувствовал чей-то взгляд, направленный на него. Взгляд злой, решительный, смелый, жаждущий мести. К таким он уже вполне привык. Такие вчера смотрели на него в ивовой роще, откуда он еле унес ноги. Такие встретили его несколько часов назад у брода, где были сражены метким пулеметным огнем все полицаи, что ехали с ним в одной телеге, а он сам опять спасся, но был ранен пулей по касательной.

Громкая очередь ударила по лесу. Хряк успел заметить, как чем-то вырвало щепу из ствола дерева, на которое он повесил ремень, как разметало пухлую ветку в стороне от него, как вышибло из его пальцев мокрую куртку. И что-то острое и жгучее очень больно рубануло по его бедру. Он вскрикнул и упал навзничь.

Алексей не понял, что поразил цель. Пламя на срезе ствола подняло пыль с песчаного грунта в лесу. Но он успел заметить, что Хряк перестал стоять. Было это попаданием пули в него или же расчетливый хитрец успел за доли секунды среагировать на огонь по нему и упал, он не знал. Для верности юноша тут же выстрелил из пулемета еще и еще. Очереди одна за другой ушли в направлении цели. В ее стороне начали разлетаться повсюду кора со стволов деревьев, ветки с кустарника, листва и крошки грунта.

Алексей вскочил. Оставив пулемет на месте засады и выхватив из-за пазухи «наган», он пошел с ним в руке на Хряка. Своего злейшего врага он успел заметить лежащим на земле за деревом. Полицай корчился от невыносимой боли и метался, пытаясь дотянуться до оставленного в стороне автомата.

— Попался наконец! – затрепетал от своей долгожданной победы над Хряком Алексей, разглядывая раненого.

Плечо того уже было грубо перемотано окровавленной тряпкой. Причиной являлось ранение, полученное несколько часов назад у брода через реку. Теперь кровь хлестала из его раны на бедре. Лицо душегуба кривилось от боли. Большие желтые зубы были стиснуты. Испарина покрывала его бледное лицо. Хряк хрипел, тужился, но молчал, терпел сильную боль и с ненавистью смотрел на Алексея.

— Ну что, щенок, рад? Доволен? – прошипел он, одаривая парня взглядом, полным лютой злобы.

— Еще как, – прорычал в его сторону Алексей.

Из ноги Хряка хлестала кровь. Полицай бледнел все больше. Было отчетливо видно, что силы уходят из него. Но оставлять все просто так Алексей не хотел. Ему нужно было видеть осознание бесславной гибели мучителя людей и убийцы. Он жаждал видеть муки своего врага. Жаждал наслаждения мщением за всех, кого тот унизил, растоптал, уничтожил.

— Сдохни! – прошипел он и, глядя прямо в глаза Хряку, направил на него ствол «нагана».

Полицай застонал. На глазах его выступили слезы. Из губ послышался жалкий протяжный писк, прерванный хлопком револьверного выстрела. Алексей выстрелил один раз, потом еще и еще. Он расстрелял все семь патронов, что были в барабане револьвера. Пули прошили грудь, живот и плечи душегуба. Тот дернулся на земле несколько раз в конвульсиях и затих, лежа в луже, растекающейся по песку крови.