Книга В сердце войны, страница 42 – Александр Карпов

Уже войдя в дом, он прильнул к забитым снаружи досками окнам и стал смотреть через щели на медленно двигавшихся гитлеровских солдат, которые вдруг поменялись с другими людьми, не похожими на них. Грязные солдатские сапоги с широкими голенищами исчезли. На их месте замелькали в проеме досок забора привычные глазу ботинки с обмотками. Витя удивился. Он не поверил своим глазам. Прильнув ближе к стеклам, он стал вглядываться в сторону улицы. Там действительно шли красноармейцы. Мальчик отпрянул от окна. Он повернулся в сторону двери и, не обращая внимания на суетившихся возле кровати мать и бабушку, успокаивавших маленьких сестренок, прошмыгнул в сени, а потом на улицу. Лишь на крыльце он столкнулся с Ильей, ударившись головой в его тело.

— Куда ты? – остановил его дядя.

Он обхватил плечи ребенка и только тогда заметил, куда устремлен взгляд того. Повернув головы, они оба стали смотреть на бредущих по улице безоружных солдат Красной армии, конвоируемых гордыми, опьяненными победой немцами. Их было около десятка. Опустив головы, они шли по дороге. Одетые кто в ватник, кто в шинель без ремня, а кто и вовсе в одной гимнастерке, кто в шапке, а кто в пилотке или фуражке, они брели редкой толпой. Один из них сильно хромал. Другой держал возле локтя окровавленную руку. Третий плакал, громко всхлипывая. Четвертый не то ругался, не то причитал, вставляя матерные слова в адрес кого-то. Последнего идущий следом немец сильно толкнул в спину. Солдат упал, и быстро под крик гитлеровца вскочил, и продолжил идти, стараясь спрятаться за тело товарища.

— В дом зайдите! Что вы там встали?! Илья?! – из комнаты послышался голос бабушки. –  Уйдите с глаз долой. Не дай бог, немец опять нагрянет.

Едва она это сказала, как, выбив калитку ударом ноги, на участок вошли два солдата и, держа наперевес ручной пулемет и карабин, обошли дом и сарай. Осмотревшись, они ушли, присоединившись к своим, замыкавшим колонну пленных красноармейцев.

Витя никак не мог заснуть. Едва он закрывал глаза, как перед внутренним взором вставали картины пережитого днем. То на пол падала от полученного удара мать, по которой, уже лежащей, бил ногой гитлеровец, то громко хлопал выстрел и возле забора безжизненно опускалось на землю тело соседки. Мальчик вздрагивал, просыпался и приподнимался с постели. Сонными и ничего не понимающими глазами он озирался по сторонам. Рядом начинала плакать трехлетняя Валя, тоже страдавшая в ту ночь от пережитого. К ним подходила мать. Снова укладывала детей, произнося своим мягким голосом ласковые слова, убаюкивающие детей.

Витя окончательно проснулся после очередного внезапного своего пробуждения. Он лежал на боку и смотрел на сидевшую за столом мать. Та плакала, и мальчику были видны ее слезы, стекавшие по щекам и вытираемые ею тыльной стороной ладони. Она повернулась к печи, возле которой суетилась бабушка. В это мгновение Витя полностью увидел в тусклом свете керосиновой лампы ее распухшее слева лицо, с четко выраженным рубцом свежей раны на скуле, полученной от удара немецкого солдата. Мальчик вскочил с кровати. Уже не сдерживаясь, он подбежал к маме и, плача, уткнулся в ее грудь. Она обняла его, прижалась щекой к его голове.

— Мама! Ведь тебя не убьют? Да? Не убьют? – он не мог оторваться от нее, крепко вцепившись руками в блуз-ку женщины и вспоминая трагедию прошедшего дня.