Книга Солдатский крест, страница 109 – Александр Карпов

— Двое в воде! Бегом за ящиком! Я прикрою! – крикнул Окунев Валентину.

Молодой солдат вскочил и побежал вперед, к заветному золоту, к своей главной цели. Справа, со стороны реки, прозвучал пистолетный выстрел. Потом еще один. Стрелявший оба раза промахнулся. Валентин упал за колесами мотоцикла, прекрасно понимая, что огонь велся именно по нему. До ящика с золотом ему оставалось пройти всего с десяток шагов.

— Он в кустах! Смотри правее! – надрывал голос Окунев.

Не дожидаясь ответных действий бойца, он выстрелил в сторону немца, не давая тому поднять голову. Понимая, что командир прикрывает его огнем, Валентин кинулся к ящику и упал рядом с ним, сразу начав оглядываться по сторонам и в первую очередь остерегаясь новых выстрелов из пистолета в его сторону. В это время Окунев широкими шагами двигался прямо к реке, в том направлении, откуда вел огонь засевший в береговых зарослях немецкий офицер. Карабин он держал прямо перед собой, целился и выстрелил сразу после того, как увидел признаки опасности.

— Сафронов, отходи с грузом к лесу! Я прикрою! – снова прокричал он молодому солдату.

Окинув взором окрестности, Валентин крепко схватил конец веревки, привязанный к ящику с золотом, и потащил его к тому самому месту, откуда минуту назад вел огонь из винтовки по врагу.

— Быстрее! Я за тобой! По твоим следам к тебе приду! – услышал он позади себя громкий крик Окунева.

Молодой солдат проворно шел, следуя к тому самому месту, где оставил, предварительно замаскировав ветками и снегом, санки с вещмешком, в котором лежал еще один ценный для него и Окунева груз – полковое знамя. Периодически он оглядывался, пытаясь отыскать глазами своего командира. Но того нигде не было видно. И только два последовавших друг за другом хлопка выстрелов из карабина, говорили парню о том, что тот еще жив и ведет бой с врагом.

Отпечатки его же ног на свежем снегу привели Сафронова к оставленным в лесу санкам. Валентин скинул с них ветки, потом еще раз обернулся и, не видя нигде Окунева, начал быстро укладывать на них ящик с золотом, прочно привязывая его веревкой к деревянной раме и поручням по бокам конструкции.

Еще через минуту, когда почти все было готово к возобновлению пути к линии фронта, из леса, тяжело дыша, прижимая раненую руку к туловищу, появился командир. Валентин сразу заметил то, что он непривычно волочет ноги, еле поднимая их над землей во время бега. Да и сами движения его выглядели так, словно к конечностям человека были привязаны гири. Одежда на Окуневе топорщилась во все стороны, а не сидела привычно ровно и гладко, как на военном человеке, что наблюдалось раньше. Трофейного карабина при нем не было. А в руках он нес немецкий автомат и солдатскую амуницию, видимо принадлежавшую тому гитлеровцу, который снял ее с себя, чтобы залезть в ледяную реку. Кроме бинта на руке, ничто не говорило о ранении Окунева. Но весь его вид показывал, что он пока скрывает от Валентина, что с ним произошло на самом деле.

— Иди первым, я за тобой, – проговорил тот через силу, когда оказался возле саней. – Ушел целехоньким офицер. Не удалось мне подстрелить его. Так что, думаю, он по нашим с тобой следам за нами двинется. Тем более что и второй, который в реку заходил, похоже, тоже цел. Я буду приотставать немного, чтобы тебя прикрывать. А ты не останавливайся, на меня не смотри.