Книга Солдатский крест, страница 64 – Александр Карпов

Теперь Валентин точно был уверен, что перед ним не гитлеровцы. Тем более обидное для него слово «сдался» было заменено на «попал». И в самом конце – «к врагу». Значит, немцы для этих людей именно враги. А резко брошенное «расстрелять» было сказано лишь для его запугивания, для давления на него.

— Красноармеец Сафронов, двадцать третьего года. Шестая гвардейская стрелковая дивизия, четвертый гвардейский стрелковый полк. Снайпер. Попал в плен после боя. Был контужен. Находился без сознания. Документов нет – товарищ спрятал, – произнес он все то, что для начала о нем хотели знать те, кого он врагами больше не считал.

— Понятно, – произнес Окунев и спросил: – Значит, снайпер? Значит, стреляешь хорошо.

— С десяток немцев положил! – не без гордости ответил Валентин, выпятив грудь.

— Теперь ты, – посмотрел сидевший за столом в полуземлянке на Григория.

Тот бегло рассказал о себе все в той же последовательности, как отвечал на вопросы его товарищ. Из его ответов следовало, что он старше Валентина всего на год, служил в зенитно-артиллерийской части. Боевой опыт имел минимальный.

— Ладно, – произнес Окунев, выслушав солдат, что стояли перед ним. – Сегодня переночуете у нас в отряде. Сейчас вас покормят. А завтра поглядим. И предупреждаю: удумаете чего недоброго – стреляем без предупреждения.

У Валентина потеплело на душе. Мечта его последнего дня о переходе линии фронта и возвращении в строй не сбылась. Но она сменилась на его пребывание в партизанском отряде, о существовании которого он совсем ничего не знал. Даже в планах своих не держал поиск подобного на территории, оккупированной врагом. А ведь ему об этом стоило подумать сразу, как только он отправился в путь сегодня утром из деревни, где его и Григория приютила сердобольная женщина.

Рано утром их обоих разбудили. Дали умыться и позавтракать травяным чаем с корочкой черствого хлеба. Вчерашний ужин, состоявший из похлебки качеством не лучше той, что давали пленникам гитлеровцы, сказал им обоим, что в отряде положение с пищей чуть ли не бедственное. Осмотрев широкий и пологий овраг, в склонах которого были вырыты несколько простеньких полуземлянок, Валентин сделал вывод, что партизан тут немного, пожалуй, не более двух или трех десятков человек. Постройки были наскоро сооружены путем выкапывания широких ниш прямо в склонах оврага. Сверху их перекрывали бревнами и лапником, а стены оставались земляными везде, кроме двух, более добротных и основательных. Правда, в каждой была выложена небольшая печь, и утром несколько подростков на глазах у него и Григория были направлены товарищем Окуневым на заготовку дров.

— Лес валить нельзя. Шума наделают, – пояснил он им. – А вот сбор крупных веток и сухих деревьев вполне возможен.

Солдаты ничего на это не ответили.

Осматриваясь в крошечном лагере партизанского отряда, Валентин заметил в нем трех женщин, по виду деревенских. Они в ответ на его взгляд оценили парня внешне, ни о чем его не спросили и продолжили заниматься своими делами. Одна разделывала и очищала несколько мелких рыбешек. Остальные крутились возле поставленного на огонь чана с водой, в котором собирались прокипятить перед стиркой наваленное рядом в кучу белье.

Неподалеку два подростка пилили на дрова полусухое дерево. Они также быстро оглядели появившегося в лагере новичка. Ничего ему не сказали и продолжили заниматься своим делом.