Книга Штрафное проклятие, страница 26 – Александр Карпов

— А те, кого вчера расстреляли, их за что? – наклонившись к самому уху разведчика, тихим голосом спросил Виктор.

Солдат сначала задумался, плотно сжал губы. Говорить на эту тему ему не очень хотелось. Но оставить вопрос младшего по возрасту товарища, совсем еще несмышленого бойца, он никак не мог.

— Двое хотели к фрицам перебежать, – вполголоса начал он. – Их боевое охранение повязало уже на передке. Еще один уже успел уйти, да в темноте заблудился. Так и вышел на наших наблюдателей. Те сразу сообразили, что он хотел, о чем думал, и тоже повязали.

Разведчик посмотрел на реакцию Виктора и, поняв, что тот с волнением воспринимает сказанное, продолжил:

— Еще один убил своего товарища во время какого-то спора. Самострел был, рука у него забинтована, если ты заметил. Один в тылу, когда с маршевой ротой шел, что-то натворил: убил кого-то из гражданских. А про остальных я не знаю. Но у всех что-то серьезное. Просто так к стенке у нас не поставят.

Он опустил глаза вниз. Несколько раз тяжело вздохнув, добавил:

— Правда, несколько дней назад расстреляли двух взводных, за то, что они приказ не выполнили. Отвели своих солдат назад, самовольно прекратив атаку. Только там скользко все было. Шли в лоб, на пулеметы. Считай, на убой. Огневая поддержка жиденькой была. Вот они и решили зря не гибнуть, солдат своих сберечь. Половину отвели, остальные там и остались.

— Командира отделения к взводному! – прокричал кто-то в траншее, прервав их беседу.

Минометчик отдал другому солдату свою недокуренную самокрутку и, прижав к телу винтовку, начал протискиваться в указанном направлении в ту самую сторону, где его должен был ожидать лейтенант в короткополой шинели и кубанке. Минут через десять он вернулся с таким озадаченным лицом, что разведчик нахмурился, глядя на него и сдвинув брови, напрямую задал вопрос:

— Уже сейчас начнем?

— Начнем! – своим ответом перебил его тот и, выглядывая за бруствер окопа в сторону расположения позиций противника, кивнул в том направлении: – Через полчаса артподготовка. Еще до ее окончания, по сигнальной ракете, выбираемся отсюда и атакуем. Ориентир для нас – поломанные дубки, что впереди, между двумя лесочками, на их стыке. До них с полкилометра будет. Придется хорошим броском преодолеть, чтобы успеть как можно быстрее подойти к фрицам, пока наши артиллеристы работают, и до того, как они на своем передке очухаются. Промедлим – там их пулеметчики нас и выкосят. Заляжем – встать уже не дадут. Отойти – тем более.

Виктор посмотрел в указанном минометчиком направлении. Он поймал себя на мысли, что до этой минуты ни разу не озадачился вопросом о том, как выглядит передний край линии обороны противника, что он собой представляет. Сейчас перед его глазами открывалась ледяная серая даль, окутанная туманом, с легкой дымкой, стелющейся над поверхностью земли. Но главным было то, что вся эта открывшаяся молодому солдату картина показалась ему бездонной и безлюдной пустыней, серой долиной, где царствовала смерть, где веяло погибелью для всякого, чья нога ступала в ее пределы.

Холод пронзил тело Виктора с головы до ног. Он почувствовал, как заледенели его пальцы, сжимавшие цевье винтовки и тут же переставшие ее осязать. Ему стало не по себе. Именно в эту минуту до него наконец дошло осознание того, в каком положении он оказался вместе со всеми, кто был наравне с ним зачислен в списки штрафников. И списки эти были тем самым смертным приговором, что отмененным считался лишь формально. А по факту продолжал действовать, только в другой форме, где еще давался осужденному крохотный шанс на выживание, на избежание смерти, на возвращение к прежней жизни.