Книга Страх и голод 2, страница 4 – Константин Федотов

— А где ты взял такую тачку? – насупившись, спросил Петр у Ила.

— Купил. – прожевав лапшу, ответил парень.

— Серьезно? Она же дорогущая! – восторженно ответил Петя.

— И что с того? В мире было много дорогих вещей, что теперь, не покупать их? – поморщившись, ответил Ил.

— Ты что, из богатой семьи? – уточнил Петя.

— Да нет, из обычной, сам поднялся. Так сказать, из грязи в князи. У меня и покруче тачка имеется, точнее имелась. – задрав нос, гордо заявил парень.

— Шикарно, тебе, наверное, обидно сейчас. – потупив взгляд, сказал Петр.

— Не понял? Чего обидно-то? – уточнил Ил.

— У тебя было все: деньги, тачки, телки, наверное, сами к тебе в койку прыгали, а теперь все, ничего не осталось. – пояснил Петя.

— Ой, мамкин пирожочек. Я же тебе говорил уже сегодня, что ты очень узко мыслишь. Да, было раньше, но что поменялось-то? Для меня, может, совсем немного, денег больше нет, но они и не нужны. А тачки бери любые, да и с телками проблем нет, сами бегут и просят о помощи, и за эту помощь они пойдут на что угодно, я думаю, ты понимаешь, о чем я. – ехидно улыбнувшись, ответил Ил.

— Ну вообще да, ты прав. – мечтательным голосом согласился Петя.

— А вообще, мамкин пирожочек, пока у меня хорошее настроение, хочешь я дам тебе один совет? Соглашайся, первый, так сказать, бесплатно. – ухмыльнувшись, сказал Ил.

— Давай. – согласился Петя.

— Крутым тебя делает не оружие в руках, а материал, из которого сделаны твои бубенцы, вот мои, например, минимум из адамантия, а вот твои, похоже, из папье-маше. Ты хотел сегодня выпендриться перед всеми и газанул на меня, а сам то и дело на оружие поглядывал, считая, что оно тебе поможет. Вот только я не Додик, который чуть что сразу нассыт себе в трусы. Оружие не делает тебя сильнее, из него еще выстрелить нужно суметь, что я тебе наглядно продемонстрировал. И как только все пошло не по плану, ты сразу же поплыл. Запомни этот момент, твоя сторожевая овчарка не всегда будет рядом. И если бы не твой дружок, ты бы вполне мог сейчас лежать на месте гусеницы. – указал он пальцем на мужчину.

В целом я был согласен со словами парня, но меня сильно задел тот факт, что он назвал меня овчаркой.

— Слышь, парень! А в чем проблема к людям по именам обращаться? Может, к тебе тоже как-нибудь иначе обращаться, ну не знаю, например, «Придурок»? – недовольным тоном прошипел я.

— Да хоть «Горшочек», мне плевать. – пожав плечами, ответил парень. – А так я всех называю, чтобы запомнить. Не знаю, почему так вышло, память у меня практически идеальная, на все, кроме названий городов и имен. Поэтому я придумываю для себя ассоциации к людям и так к ним обращаюсь. Я же не пытаюсь обидеть кого-то, хотя мне все равно, если честно. Хочешь, чтобы я к тебе обращался по имени-отчеству, заставь меня, особенно в это время. А если не можешь, то смирись или вали оттуда, куда пришел я. Ну или смирись и откликайся на ассоциацию, которая у меня о тебе сложилась при первой встрече. – разведя руки в стороны, ответил Ил.

— Интересный ты человек, а ты не боишься, что тебе за это рано или поздно хорошенько достанется? – прямо спросил я у парня.

— Может и так, а может и нет, чего гадать-то? Я живу сегодняшним днем, а как будет, так и будет. – спокойно ответил он.

Тем временем Александр вдруг начал шевелиться, мы все трое тут же вскочили на ноги и подбежали к телу, рассматривая его, освещая лучами фонарей. Мужчина громко кряхтел, и его начало трясти, словно от припадка эпилепсии.