Книга Мертвая тишина, страница 174 – Анна Денисова, Виктория Сталь

И тогда…

О, какие перспективы тогда открываются! Паук причмокнул губами, чувствуя, как внутри разгорается огонь предвкушения. Тогда он здесь станет главным. Он будет распоряжаться, раздавать указания и пинки, решать, кого казнить, кого помиловать. Он сможет перестроить всё по‑своему: изменить распорядок, перераспределить запасы, назначить новых надсмотрщиков, а старых — убрать, если понадобится. Он будет тем, кто говорит «да» и «нет», тем, чьё слово — закон.

Он вздохнул, сделал несколько жадных затяжек, чувствуя, как дым заполняет лёгкие, а вместе с ним — и дерзкие мечты. Выбросил окурок, развернулся и пошёл в дом, ступая твёрже, увереннее, будто уже примерял на себя новую роль.

В дверях он на мгновение замер, обернулся к воротам, к тому месту, где только что стоял и курил. В глазах мелькнул холодный блеск.

«Надеюсь, ты не вернёшься, Мясник», — подумал он. И вошёл внутрь, оставляя за спиной и сигаретный дым, и последние остатки сомнений.

Солнце село, и лес мгновенно преобразился: яркие дневные краски растворились в сумраке, а тени между деревьями стали гуще, словно сгустились в ожидании ночи. Воздух потяжелел, наполнился прохладой и запахом влажной земли.

Дмитрий устало потёр лицо руками. Глаза, привыкшие к напряжённому всматриванию в бинокль, саднило, веки казались налитыми свинцом. Он опустил прибор, осторожно размял затекшую шею и бросил взгляд на Дениса. Тот спал, свернувшись калачиком на подстилке из сухих веток и старого брезента. Во сне его обычно напряжённое, изборождённое тревогой лицо расслабилось, черты смягчились — и он вдруг стал выглядеть совсем мальчишески, почти беззащитно. На губах даже промелькнула тень улыбки, будто ему снилось что‑то светлое, далёкое от этой мрачной реальности.

Дмитрий вздохнул. Звук получился тихим, почти неслышным — он не хотел будить Дениса. В голове отмерил ещё один день для наблюдения. Если этот маньяк не появится завтра, значит, придётся менять план. Атаковать банду. А для этого нужны патроны. С тем, что у них сейчас есть, много не навоюешь.

Он провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость, и снова вернулся к мыслям. То, что он видел сегодня, не должно существовать в принципе. Не должно — и все тут. Бандиты, возомнившие себя хозяевами жизни. Люди, обращённые в рабов. Жестокость, ставшая обыденностью.

Нет, он понимал, что не может изменить всех людей, не может помочь всем слабым. Мир слишком большой, а он — всего лишь один человек. Но он может попытаться помочь сейчас. Вот этим людям — конкретным, с именами и лицами, над которыми издеваются, которых не считают за людей.

Дмитрий успокоился, приняв окончательное решение. Ощущение чёткости, твёрдости внутри вернулось — как всегда, когда он знал, что делать. Отложил бинокль, осторожно, чтобы не задеть спящего Дениса, растянулся на спине. Подложил под голову рюкзак — жёсткий, но уже привычный. Устремил взгляд в звёздное небо.

Над ним раскинулось бескрайнее пространство, усыпанное огоньками. Звёзды мерцали холодно и отстранённо, будто наблюдали за земными делами с высоты вечности. Он нашёл знакомые созвездия, провёл мысленную линию от одной точки к другой, пытаясь отвлечься, успокоиться. Где‑то вдали ухала сова, а ближе — шуршали ночные насекомые, напевая свой монотонный, успокаивающий гимн.