Книга Право на жизнь, страница 151 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Она улыбнулась своим мыслям. Впервые за долгое время она чувствовала, что живёт по-настоящему. Выбор был сделан. И это был правильный выбор.

Когда они вернулись на ферму, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Ольга вышла из машины, огляделась, знакомые лица, привычные постройки, всё казалось теперь каким-то… мелким, слабым. Но теперь она знала, что скоро всё изменится. И она будет к этому готова.

Медпункт на ферме был обустроен в бывшей кладовке: тесной, с низким потолком и единственным окном, выходящим на запад. Несмотря на полдень, в помещении царила прохлада, а косые лучи солнца, пробиваясь сквозь пыльное стекло, рассыпались на полу россыпью янтарных бликов. В воздухе медленно кружились золотистые пылинки, смешиваясь с ароматами сушёных трав.

В большом шкафу на полках аккуратными рядами стояли банки с бинтами, пузырьки с настойками, коробки с лекарствами, привезёнными из торгового центра. На некоторых ещё виднелись ценники и штрихкоды, словно напоминание о прошлой жизни. Каждая вещь имела своё место, и это был тот островок порядка, который Аня могла контролировать в мире, где всё остальное давно превратилось в хаос.

Она сидела за столом, разбирая привезённые медикаменты. Руки двигались привычно, почти механически: открыть упаковку, проверить срок годности, записать в журнал, убрать на полку. Но мысли её были далеко, в трейлере, где они провели с Димой два дня, выпавших из времени, два дня, которые теперь казались сном, слишком ярким, чтобы быть правдой.

Она вспоминала, как он смотрел на неё утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь запотевшие окна. Как его пальцы скользили по её спине, оставляя на коже дорожки тепла. Как он шептал что-то невнятное, уткнувшись носом в её волосы, и от этого шёпота сердце замирало, а потом начинало биться так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В памяти всплывали детали: лёгкая щетина на его щеке, едва заметная морщинка между бровей, когда он хмурился.

«Мы справимся, — сказал он тогда. — Вместе». И она поверила. Поверила настолько, что даже страх перед будущим отступил, растворился в его объятиях, исчез, как утренний туман под лучами солнца.

Аня улыбнулась своим мыслям, поправила выбившуюся прядь. Она не заметила, как тени от пучков трав на потолке стали длиннее, а свет в комнате более резким. Не услышала шагов в коридоре, слишком погружена была в свои воспоминания.

Поэтому, когда дверь с грохотом распахнулась, она подскочила на месте, едва не уронив банку с йодом. Стекло звякнуло о столешницу, но устояло.

На пороге стояла Ольга.

Её лицо было бледным, почти серым даже в ярком дневном свете. Волосы, выбившиеся из некогда аккуратного пучка, прилипли ко лбу и вискам, влажные от пота. Пряди липли к коже, а отдельные завитки прилипли к шее. Глаза широко распахнутые, с неестественно расширенными зрачками метались по комнате, не в силах остановиться на чём-то одном.

— Аня, скорее! Дмитрий! — голос Ольги сорвался на крик, в котором слышалось такое отчаяние, что у Ани похолодело внутри. Её голос дрожал, срывался, будто она едва сдерживала рыдания.

Она вскочила, опрокинув стул. Тот с глухим стуком упал на пол, но она даже не заметила.

— Что⁈ Что случилось? — слова вылетали, обгоняя мысли. В голове пульсировало только одно имя: Дима. Дима. Дима.