Книга Право на жизнь, страница 58 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Старшая группы, Татьяна, с суровым лицом и усталыми глазами, собрала их на обед — два бутерброда с паштетом и кружка чая — и объявила:

— Завтра в этих же квартирах предстоит уборка. У Викинга большие планы на это поселение. И позже, когда людей здесь станет гораздо больше, то эти квартиры будут заселять семейными парами с детьми.

Диана горько усмехнулась, глядя на обшарпанные стены и кое-где выбитые окна. «Да уж, планы грандиозные! Хотелось бы верить, что всё так и будет!» — подумала она, но вслух ничего не сказала.

Когда их наконец отпустили и сообщили, что на сегодня работа окончена, Диана устало побрела к общежитию. Ноги гудели от долгой ходьбы, спина ныла от тяжести мешков, а в голове крутились обрывки мыслей и образов — лица людей, которых она видела сегодня, предметы, которые собирала, тишина опустевших квартир.

Сзади послышались лёгкие шаги. Она обернулась. Её догоняла та самая девушка, с которой они столкнулись на лестнице. В вечернем свете, пробивающемся сквозь облака, её лицо казалось бледнее, а глаза — шире, полными невысказанных слов.

Девушка поравнялась с ней.

— Я Алёна, — тихо сказала она, начиная разговор. Её голос звучал осторожно, будто она боялась спугнуть собеседника.

— Диана.

— Ты же здесь недавно? — спросила Алёна, слегка наклонив голову.

— Да, всего третий день, — ответила Диана, замедляя шаг.

— Одна здесь? Или… повезло и ты с родителями? — в голосе Алёны проскользнула нотка надежды, смешанной с тревогой.

Диана замедлила шаг, чувствуя, как внутри что-то сжалось. «Странный вопрос…» — подумала она.

— С братом и дядей… А мама… Мама погибла… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Сочувствую… — Алёна опустила взгляд. — А дядя пожилой уже?

Диана остановилась. «К чему эти вопросы?» — пронеслось у неё в голове.

— В связи с чем такие вопросы? — она удивлённо смотрела на Алёну, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

Та почему-то оглянулась по сторонам, быстро, будто боялась, что кто-то подслушает их разговор. Её глаза метнулись к окнам домов, к тенистым углам двора, затем снова вернулись к Диане.

— Потому что здесь нет пожилых. Их увозят… куда-то… — прошептала она, понизив голос до едва различимого шёпота. — Моего отца увезли неделю назад. Сказали, что к врачу. Вроде в какое-то соседнее поселение. С тех пор о нём никаких вестей.

Алёна стояла, опустив голову, её плечи слегка дрожали. Диана молчала, не зная, что сказать. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом ветра и скрипом дверей где-то в глубине поселения.

— А ты интересовалась, где твой отец? И когда вернётся? — спросила Диана, вглядываясь в лицо Алёны. В её голосе звучала не просто любознательность — тревога, острая и холодная, уже впивалась в сознание.

— Конечно! Лично у Викинга спрашивала! — с горечью ответила Алёна. Её глаза вспыхнули, но тут же потухли, уступая место безысходности. — Он сказал, что всё в порядке, подлечат отца и приедет обратно. Только я ему не верю!

— Почему? — тихо спросила Диана, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Потому что до моего отца так же увезли мать одной женщины! — Алёна сделала шаг ближе, голос её дрогнул. — И тоже до сих пор ни слуху ни духу… Ни письма, ни весточки. Как сквозь землю провалились.

Ветер пронёсся по двору, срыаая листья с деревьев. Где-то вдалеке хлопнула дверь, но девушки даже не обернулись — весь мир сузился до этого разговора, до шёпота, до взгляда, полного страха и недоверия.