Книга Убийственно хорош, страница 103 – Саша Стрельна

В коридоре, который вел к наружным дверям, было темно, хоть глаз коли. Неуверенно двинулась вперед, но уже через мгновение кто-то сграбастал меня, подхватил, зажимая рот, и прижал к неровной стене. Короткая слепящая вспышка фонарика. Вздох — то ли облегченный, то ли разочарованный… Последнее, что я услышала, от неожиданности все-таки упустив хвост упорно не желавшего оставаться на своем месте разума, был топот, лязганье оружия и яростный рев:

— Не стрелять! Он мой!

— Порвал как Тузик грелку, — просипела я и вдруг поняла, что, выдав подобный перл, очнулась.

Откуда это взялось у меня в голове? Кто порвал и что? Или кого? Попыталась открыть глаза. Послушался сначала только один, левый. Правый было заленился, но потом тоже встал в строй. Я была в больничной палате. Причем показалась она мне подозрительно знакомой. Настолько, что, когда в открывшуюся дверь, сопя и переваливаясь, вкатился Витаминыч, я почти не удивилась. Если бы не боль во всем теле, я бы, наверно, даже решила, что и не покидала Склиф, а последние полторы недели были лишь сном. Кошмаром. Простым ночным кошмаром. Совершенно обычным. Даже рядовым… Похоже, я заплакала, потому что Витаминыч заспешил и, присев рядом, засопел еще громче.

— Чего ревешь без толку? Не гневи Господа — все же по большому счету обошлось.

— Больно.

— А вот мы сейчас укольчик, голуба душа, и сразу получше станет.

— Юрий Вениаминович, а Вася где?

— Дома. Мальчику, конечно же, потребуется серьезный реабилитационный курс. Помощь психолога. Но в целом все в порядке. Он у вас молодец.

— А остальные — Наташа, отец с матерью? Мне сказали…

— Все хорошо, Мария Александровна. Вот только спасу от них нет. Целыми днями порог обивают. Но уж не обессудьте, к вам никого не пущу.

— Я?..

— Ничего непоправимого. Пара переломов, серьезные ушибы и… и ребеночка…

— Какого ребеночка? — я просто обмерла.

— Э… я хотел сказать, что если захотите заводить ребеночка, то нужно будет повременить, пока все подживет.

— А… Я уж было подумала… Юрий Вениаминович, я ведь не была беременна?

— Нет. Нет, что вы. Стал бы я врать? — возмущенно пожал плечами и поднялся. — Отдыхайте. Сейчас пришлю сестру с обезболивающим.

Ушел, а я осталась с отвратительным чувством, что говорил он все-таки неправду. Начал было, потом спохватился, поняв, что я ничего о своем положении не знаю, и, быстро сориентировавшись, выдал гладкую и вполне логичную полуложь. И самое скверное, что теперь я всегда буду сомневаться, метаться между тем, что он сказал, и тем, что я подумала. Ребенок от Ивана… Последний подарок, маленький комочек его плоти, последнее дыхание жизни…

Приход медсестры прервал мои причитания над самой собой и собственной жизнью, вернув к реальности. А, оглядевшись, я вдруг поняла, что не узнала у Витаминыча еще одну более чем любопытную деталь.

«Господи! Как я здесь отказалась-то?!»

— Девушка, — робко позвала я сестричку.

Она обернулась. Взгляд сочувственный. Даже странно. Обычно у медиков уже что-то вроде брони — за всех, кто проходит перед ними, переживать сердца не хватит.

— Вы не знаете, как я сюда попала?

— Мужчина привез. И вас, и мальчика. В приемном было заругались, но он сынка вашего так от себя отпустить и не согласился. Во-от. Позвонили Юрию Вениаминовичу — мужчина, значит, об этом попросил. Сначала вас на обследование отвезли, а потом сюда определили.