Книга Вид на счастье, страница 5 – Этта Гут

— Задумка… творческая, — замогильным голосом сказал он. — И исполнение дружное. Но есть вопрос: почему вы меня так не любите, Григорьева?

— Мы любим, очень любим, Илья Иванович, — кинулась вперед Сашка Петрыкина.

— Зайка моя, я твой тазик! — поддержал ее вайфайный Киркоров, но вдруг со всхлипом заткнулся — кто-то потрезвее добрался до Маргариты Николаевны и, прошипев: «Вы смерти нашей хотите?», вырубил ее «патефон».

— А шо такоэ? — возмутилась та, поднимаясь в полный рост вся в черном — только капюшона и косы ей не хватало, чтобы Тишина смертушка оказалась обставлена уже вообще всеми атрибутами.

— Это всё она! Всё она, Илья Иванович! — выплясывавшая рядом с шефом Петрыкина махнула рукой в сторону Тиши.

Махнула и… вдруг выстрелила из все того же игрушечного пистолета, который на свою, а, вернее, на Тишину беду к этому моменту уже успела перезарядить. Заряд конфетти и блесток обсыпал жертву с ног до головы, повергнув в состояние кататонического шока.

— Ранена! — задушенно прокомментировал Михалыч Ваныч.

— Убита, — возразил ледяным тоном Клюев, отстраняя от себя Ирусю с ее лабутенами и таки поворачиваясь спиной к разудалой общественности.

Как только шаги его, более всего похожие на каменно-тяжелую поступь Командора, стихли, все тут же загомонили. И только начавшая стремительно трезветь Тиша стояла посреди всего и понимала, что да — убита. Насмерть. Потому что уволена. И теперь совершенно непонятно, на что дальше жить, чем платить за еду, квартиру, проезд на метро. За одежду и художественную школу для растущей Мыши. Ну и за все остальное прочее.

— Догоняй, — негромко шепнул совершенно незаметно подкравшийся сзади Михалыч Ваныч. — Иначе трындец котенку. Не простит. Знаю уж его.

— Но это же случайно все! Я ничего такого… И вообще шутка… — проблеяла Тиша.

— Такая себе… — хмыкнул Михалыч Ваныч и энергично подпихнул в спину. — Еще и Петрыкина эта со своей пукалкой: «Это все она! Это все она!» Удавил бы, да времена нынче больно гуманные. Короче, дуй за Ильей следом, уговаривай и не бзди. Потому как, может, оно и к лучшему все…

По поводу «к лучшему», Тиша ничего не поняла, но что-то внутри, сильно похожее на интуицию, подсказывало, что опытный кадровик прав. Однако от подобного понимания смелости не прибавлялось никак, а способ ее по-быстрому укрепить имелся лишь один. Пошарив вокруг алчущим взглядом, Тиша увидела ту самую зеленую бутылку шампанского, которое «выстрелило» в момент появления Клюва. Она была наполовину пуста, но оставшегося могло вполне хватить для укрепления боевого духа. Короче говоря, она лихо хлебнула прямо из горла, чихнула из-за налезших в нос пузыриков, а после устремилась вслед за разгневанным Клювом…

И это было последнее, что она помнила.

Мамочки родненкие! Что же она творила, уйдя в алкогольную тень? И чем дело кончилось? На глаза попался еще один «кадр» из киноленты под названием «Новогодний корпоратив» — рисунок, на котором Мышенция изобразила, как один развеселый человечек с подозрительно знакомыми рыжими кудрями на глупой башке (Тишь пощупала свою такую же огненную и вытянула из волос очередную блестяшку) в дурацкой новогодней шапочке засунул в рот другому что-то исключительно похожее то ли на связку противотанковых гранат времен Второй мировой, то ли на пачку китайских новогодних салютов. Засунул и теперь коварно поджигал (или все-таки поджигала?) фитиль…