Книга Вид на счастье, страница 55 – Этта Гут

Торопливые шаги простучали по звонким от мороза деревянным ступеням, заскрипел снег, и над Денисом теперь нависли уже два, прости господи, лица — собачье и человечье.

— Машка… — все еще не веря себе, выдохнул Денис. — Машка.

— Денис… Денис!

Машка склонилась ближе, улыбаясь растерянно и неверяще, собака — здоровенный кудлатый зверь неизвестной породы, страшный будто все гончие Ада — тоже сунулась прямо в лицо и вдруг, вместо того, чтобы отгрызть незваному гостю что-то жизненно важное, принялась лизаться.

— Фу, Тузло, фу! Да отвали ты, дохлятина кудлатая. Денис! Денис, ну вставай же. Замерзнешь. Ты как тут? Вот уж не ждала…

— Да я и сам… не ждал, — поднимаясь и отряхиваясь, проворчал Денис. — Ты-то здесь как?

Лицо Машки вдруг мигом осунулось, как-то даже посуровело, замкнулось. Она глянула на так и оставшуюся открытой дверь и махнула рукой в ее сторону:

— Пошли в тепло. Там и поговорим.

В доме пахло едой. Причем так вкусно, что у Дениса забурчало в животе. Машка хмыкнула и полезла на полку, которую мастерил еще Денисов отец. Оказалось, за мисками. Они тоже помнились очень хорошо — алюминиевые, одна целая (ее всегда отдавали Денису), и две с немного примятыми невесть кем днищами. Машка все три, понятно, доставать не стала, но целую опять-таки плюхнула перед хозяином дома, который сейчас ощущал себя не иначе как незваным гостем.

— Что там у тебя?

— Щи.

— Вчерашние?

— Не угадал. Позавчерашние. Не будешь?

— Буду, конечно.

— Хлеба только нет. Не ездила сегодня никуда.

— Хлеб! — Денис хлопнул себя по лбу и помчался на улицу, где в сугробе так и остался валяться пакет со жратвой, купленной на бензозаправке.

Пес, шнырявший рядом, уже во всю к его содержимому принюхивался, но пока деликатничал — не трогал.

— Фу, Тузло, — сказал ему Денис, стараясь быть убедительным, и пакет забрал.

Машка все еще посматривала растерянно, явно не зная, чего ждать от внезапного визита. И в то же время в этих взглядах было столько неприкрытого восторга, что даже неловко делалось. Совсем ведь не изменилась — чуть больше вытянулась и немного покруглела местами. А вот с лица детская округлость как раз ушла. И все же прежняя слишком хорошо памятная девчонка будто бы улыбалась Денису из глубины Машкиных глаз, пряталась в уголках знакомых пухлых губ, манила темной родинкой на правом виске.

Поцеловать бы ее… Эх…

Щи оказались адски горячими, но чертовски вкусными — на тушенке, как в детстве. В Москве такие Денису никто не варил, а в общепите было либо говно, либо с мясом — вкусно, но не так. Неудивительно, что эти он лопал и знай нахваливал. Сама же Машка, заручившись разрешением и явно себя стесняясь, таскала из вскрытой вакуумной упаковки копченую колбасу и ела ее, будто это было что-то немыслимо деликатесное.

— Ты как здесь оказалась-то? — возвращаясь к основному вопросу сегодняшнего очень странного вечера, повторил Денис.

Под дверью заскребся и заскулил брошенный на морозе пес, и Машка, кажется, обрадовавшись этой микроскопической отсрочке, кинулась его впускать. Началась суета. Одноглазый кот, теперь перебравшийся на широкую лавку ближе к хорошо нагретой печи, вскочил и попытался цапануть пса лапой. Но, кажется, без когтей, играя и привычно, потому что тот на это наглое нападение не отреагировал — промчался мимо, лишь морду отворотив, и сунулся нюхать запахи, стекавшие ему в чувствительный и неожиданно розовый нос прямиком со стола.