Книга Очень быстро, страница 30 – Этта Гут

— Пошли! Если и теперь не сработает… ну… будем искать другие пути. Петька обещал среди своих — на форумах фотоводческих, поспрашивать, кто мог из коллег по цеху тусить на байкерском фесте. Ну, это если брать за основу, что Ильза твоя — действительно из числа профи. А так мне доходчиво объяснили, что проблема с поиском могла быть в качестве фотографий. Те, по которым искала я, — фигня, телефоном деланная. А тут класс иной.

Васька двинулась обратно к ноуту, Миха, по-прежнему с одной стороны окрыленный надеждой, а с другой отчаянно нервничавший, последовал за ней и встал за спиной. Васька немного поколдовала, по очереди вставляя свеженькие портреты Михи в предлагаемую поисковым сайтом форму.

Сначала ничего не находилось, и Васька только тихо шипела сквозь зубы, раздраженно притопывая ногой. Миха сунулся ближе — поисковик с присущей искусственным мозгам тупостью под каждой скинутой дочерью фоткой писал: «Предположительно это мужчина». Блин! «Предположительно»! Миха как-то даже обиделся за себя.

С другой стороны, ведь и правда так! Да, Ильза ушла из палатки сама, но Миха-то первым, еще не открывая глаз, отказался от нее и своих внезапных чувств. Струсил ну совсем не по-мужски…

Минуты капали. Миха молчаливо ел себя, дочь его в полный голос кляла тупые поисковики, раз за разом повторяя одни и те же безуспешные операции, и вдруг…

— Бинго! — сказала Васька и щелкнула по монитору ухоженным ноготком. — Вот она твоя фоточка. И, кстати, классная. Ты ей совершенно точно понравился, Миш… А скажи…

— Спасибо, ты мне очень помогла, Василиса, а теперь я хотел бы сам… — затараторил Миха.

— Да ладно, не бзди ты так отчаянно и не суетись! Очень смешно при этом выглядишь, пап, — тут Миха испытал легкий шок, потому что Васька назвала его отцом, пожалуй, впервые в жизни. — Я все понимаю: небось, переспал, после забоялся сложностей и серьезных отношений, сбежал, потом опомнился да поздно. Если все так, выглядит действительно отстойно.

— Василиса!

— Но то, что ты выписываешь вокруг своих чувств сейчас, так мило! — и ухом не поведя, продолжила дочь, а после, осмотрев Миху с ног до головы и задержавшись взглядом на его физиономии («Глаза хищные, морда кирпичом, характер нордический, ага!»), добавила: — И сам ты сейчас такой пусечка!

— Вась…

— Пусечка! Короче, садись на мое место и давай, займись уже этой твоей Ильзой. И помни: я тебя… — Васька вздохнула, явно на что-то решаясь, а Миха и вовсе забыл, как дышать. — Я тебя люблю, пап. Хоть ты и безответственный, как считает мама. Да к тому же, как выяснилось, еще и трусло.

— Я тебя тоже люблю, Вась, — чувствуя, что вот-вот самым позорным образом пустит слезу, выдавил Миха. — Ты это знаешь.

— Знаю, — откликнулась Васька и ушла на кухню, где вскоре зашумел чайник.

С монитора ноута на Миху смотрел он сам — фото во весь экран. Волосами играет ветер, во рту невесть откуда взявшаяся травинка (вообще в памяти не осталась!), в глазах что-то такое, особое, лениво-тягучее… Или даже затягивающее. Так вот каким его увидела Ильза! А что? А очень даже ничего еще: и физиономия такая… матерая, мущинская, и плечи вполне себе широкие, пока не ссутулившиеся под гнетом суки-жизни, и даже пузо своевольно круглеть боится — ведет себя смирно, прячется хоть и не за пресловутыми «кубиками», но все-таки не за слоем свеженького жирка, а за вполне крепким прессом.