Онлайн книга «Очень быстро»
|
Ну Миха и показал, благо теперь его смартфон был под завязку забит найденными в интернетах фотками Ильзы. — Ойц! — выдал Яков Натанович и надолго замолчал, листая «странички». — Вот тут… — Миха перегнулся ему через плечо и быстро отыскал ту фотку, которая нравилась больше всего — где Ильза, одетая в узкие кожаные штаны и белоснежный топ-облипучку, с видом задумчиво-романтичным полусидела на своем Гуське. — Смотрите… — Ой, да не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — отмахнулся Яков Натанович и опять надолго замолчал. И молчал бы еще дольше, зависнув на фотке, где Ильза была, прямо сказать, не очень одета. Но Миха сопнул носом у него за спиной так выразительно, что пришлось от созерцания оторваться. — Боже ж мой, Иисусе Христе, блядь! — Бляхер покрутил головой, откинулся на спинку скрипнувшего стула и воззрился на нависшего над ним Миху. — Юноша, я не могу! Да возьмите ж ви уже глаза в руки: у этой девочки, дай ей бог здоровья, такая тазобедренная композиция, шо я не могу понять, почему ви все еще здесь, со мной, а не там, с ней. Я же ж вижу, как ви на нее смотрите! Будто она тюлечка на черном хлебушке, а вы, я извиняюсь за интимные подробности, ее не кушали так давно, шо мине больно думать уже не за ее, а за ваше здоровье. Миха с нарастающим раздражением глянул на старика, отобрал у него телефон, обошел стол и уселся в драное кресло, всегда, сколько он его помнил, стоявшее в углу напротив. Уселся, хлопнул себя по коленям и уточнил, передразнивая вечный одесский прононс Якова Натановича: — И таки шо? — Шо-шо! — тот вскинул лохматые брови. — Ви сейчас чего от меня услышать хотите, я не понял? — Она не тюлечка, как вы, уважаемый Яков Натанович, изволите живописать, а щучка распоследняя, способная устроить все то, что она, если верить тому, что пишут, и устроила. — Щучку вкусно фаршировать… — Яков Натанович, давайте без пошлостей! — Так это вы, юноша, о чем-то о своем, а я-то, как человек порядочный и пожилой, о традиционном еврейском блюде — фаршированной щуке. Старик Бляхер закурил, иронично поглядывая на схватившегося за лоб Миху, а потом посерьезнел. Настолько, что даже на время забыл про свои шутки-прибаутки и одесский прононс. — Миш, вот скажите мне. Только честно. Нет, для начала представьте: вы совершили грандиозную глупость, ошибку, которая закончилась скверно не только для вас, но и для кого-то еще. Как бы вы хотели, чтобы к вам после относилась ваша женщина? Вы бы предпочли, чтобы она плюнула на вас и растерла, после еще и сказав, что с таким моральным уродом и срать на одном поле не сядет, не то что в койку ложиться? Или может, хотели бы, чтобы она любила вас и таким вот: оступившимся? — Ну-у-у… — Все мы совершаем ошибки, а иногда и подлости. Кто нет — тот пусть первым бросит и все такое… Разница лишь в том, что кто-то свои подлости хранит в строгом секрете, молчит о них или и вовсе считает, что его подлости — на самом деле не подлости совсем. А кто-то осознает, мучается, пытается искупить. — Я понятия не имею мучается она или нет… — Тогда просто иди и найди ее, — внезапно соскакивая с неизменного «вы», на куда более близкое и понятное «ты», рявкнул Яков Натанович. — Найди, задай ей эти свои вопросы и уже не тошни мне на нервы! Их и без тебя есть кому портить! |