Книга Грандиозная игра, страница 129 – Дженнифер Линн Барнс

«Почему?» – этот вопрос пульсировал в голове у Лиры.

— Я уже второй раз незаслуженно получаю место в этой игре, – Брэди потупился, потом снова поднял глаза. – Спасибо, госпожа Моралес.

Это откровение было встречено гробовым молчанием, нарушаемым лишь плеском волн.

Первым тишину прервал Нокс.

— Ну вот и всё. Я выбываю, Дэниелс, а ты остаешься. Наверное, тебе кажется, что это справедливо, идеально спланировано.

Лира услышала в этом обвинение. Неужели Нокс считает, что Брэди нарочно так подстроил? Разве это вообще возможно?

— Может, всё дело в крупицах веры, – произнес Брэди, глядя на горизонт.

Игроки и организаторы начали расходиться. Лира же впилась взглядом в Одетту, будто хотела передать ей четкое сообщение: «Вы не уедете, пока не расскажете, что знаете».

Одетта не спешила в дом. Грэйсон тоже остался у причала. Вскоре все уже удалились, кроме них троих.

— Уезжаете? – хрипло спросила Лира. В голове роилась куча других вопросов. Она и сама не понимала, почему начала именно с этого. – А как же наследство для детей и внуков?

Одетта медленно приблизилась к краю причала и посмотрела вдаль, на океан.

— Не всякое наследство хочется передавать.

— Что это значит, черт побери?! – возмутилась Лира. По спине пробежал холодок.

Со стороны океана подул легкий бриз и стал играть с волосами Одетты, словно лишний раз подчеркивая ее молчание.

— Раз не хотите отвечать на вопрос Лиры, вот вам мой, – сказал Грэйсон с решимостью снайпера, который приготовился целиться: – Как давно вы решили, что выйдете из игры?

— Когда вырубили свет. – Одетта подняла голову к небу. – А может, когда Лира увидела мой рисунок.

Лилия!

— Как вы узнали? – прошептала Лира. Слова, будто когти, царапали горло. Сны всегда начинались с этого цветка.

— Что именно? – спросил Грэйсон.

Тишина.

— Ну, пожалуйста, скажите, – взмолилась Лира.

Одетта медленно повернулась к ним.

— «А Хоторн – вот кто всему виной». – Пожилая женщина закрыла глаза, а потом снова их открыла и повторила: – «А Хоторн – вот кто всему виной». Вот что сказал тебе отец, Лира, перед своим драматичным финалом. А Хоторн, – повторила она, делая ударение на каждом слове. – И вы решили, что речь о Тобиасе. Никто не подумал, что «А» может быть первой буквой имени?

Имени? Лира уставилась на Одетту, пытаясь понять, что та имеет в виду. Она припомнила всё, что знала о семейном древе Хоторнов. Миллиардер Тобиас, его дети: Зара, Скай, Тобиас Второй. Внуки: Нэш, Грэйсон, Джеймсон и Ксандр.

Александр? Нет, не сходится, они ведь ровесники.

— Элис, – сказал Грэйсон и застыл, подняв взгляд на Лиру, – или Алиса, как ее еще звали. Моя бабушка Алиса Хоторн. Она умерла еще до моего рождения. – Он резко повернул голову к Одетте: – Объяснитесь!

Одетта ни на кого из них не смотрела.

— Всегда три, – проговорила она.

В этой загадочной фразе было что-то зловещее, казалось, она повторяет ее за кем-то и эти слова уже многократно звучали.

— Чего три? – допытывался Грэйсон.

А Лира подумала про свой сон, про папины подарки: лилия калла и карамельные бусы – на них было всего три конфетки.

— Я обещала вам только один ответ, господин Хоторн, – напомнила Одетта, в ней снова проснулся юрист, – остальное, коли потрудитесь вспомнить, было окутано всяческими «если».

— Вы обещали рассказать, как познакомились с Тобиасом Хоторном, – Лира сдаваться не собиралась. Она обязана была выяснить ответы. – И как оказались в его Списке.