Книга Грандиозная игра, страница 4 – Дженнифер Линн Барнс

— Девяносто четыре, – сообщил он, оторвав взгляд от листа, – неплохо.

«Погоди-погоди», – подумала Лира.

— Только вообрази, каких успехов ты добилась бы, если приложила бы еще немного усилий!

— А с чего вы взяли, что я их приложила мало? – спросила Лира. Голос прозвучал тихо, но она стойко выдержала взгляд профессора.

— На тебе пижама, волосы не расчесаны, и почти всю пару ты проспала! – пояснил профессор. Надо же, выходит, ее перевели из тусовщицы в ленивцы. – И еще я тебя ни разу не видел на лекциях, – строго продолжил он.

Лира пожала плечами.

— Это потому, что я вообще учусь не у вас.

— Что… – Профессор осекся и уставился на Лиру. – Ты…

— Я учусь не у вас, – повторила Лира, – я уснула на предыдущей лекции.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла между рядами столов к выходу. Ее шаги были широкими. И, кажется, не утратили изящества, как и она.

— Как же ты умудрилась написать на девяносто четыре процента тест по предмету, который не изучаешь?

Лира ответила, не сбавляя шаг и не оборачиваясь.

— Вопросы с подвохом не страшны для того, кто привык искать его повсюду. Учтите это, когда будете придумывать следующий тест.

Письмо пришло днем. Отправителем значился учебный отдел, а получателем копии – бухгалтерия. В строке «Тема» Лира прочла: «Приостановка учебной деятельности». Она трижды пробежала глазами текст, но содержания это не изменило.

На середине четвертого захода у нее зазвонил телефон. «Ты в порядке, – напомнила она себе скорее по привычке, чем по какой-то иной причине. – Всё хорошо».

Морально готовясь к буре, которая вот-вот на нее обрушится, Лира ответила на звонок.

— Привет, мам!

— Надо же, не забыла, кто я такая! И телефон у тебя работает! И не похитил тебя никакой серийный маньяк-математик, чтобы украсить тобой свое чрезвычайно зловещее уравнение.

— Новая книга? – догадалась Лира. Ее мама была писательницей.

— Ага! Она любит цифры сильнее, чем людей. Он – полицейский, который доверяет своим инстинктам больше, чем ее расчетам. Они терпеть друг друга не могут.

— В хорошем смысле?

— Лучше и не придумаешь. Кстати, раз уж зашел разговор о головокружительных романах и искрах страсти, как твои дела?

Лира поморщилась.

— Так себе переходик, мам.

— А ты не уходи от темы! У меня тут, между прочим, ломка без родной дочурки! Твой папа считает, что первая неделя ноября – это еще слишком рано, чтобы украшать дом к Рождеству, твоему брату всего четыре, и он не выказывает ни малейшей любви к темному шоколаду, а если мне хочется с кем-нибудь посмотреть ромком, приходится доставать стяжки, чтобы напарник никуда не сбежал!

Вот уже три года Лира прикладывала все возможные усилия, чтобы казаться нормальной, чтобы быть нормальной – той самой Лирой, которая любит Рождество, шоколад и романтические комедии. И каждый день притворство убивало ее.

Вот как она оказалась в колледже за тысячу миль от дома.

— Так что выкладывай. Как дела? – кажется, мама и не думала сбавлять обороты.

— Я одинока. Ничтожна. Но во всеоружии.

Мама засмеялась.

— Ну неправда.

— Ты про ничтожность или про всеоружие? – уточнила Лира. Тему одиночества лишний раз трогать не стоило.

— Ничтожность, – уточнила мама. – Лира Каталина Кейн, у тебя доброе и щедрое сердце! Мы обе знаем, что обратить в оружие можно что угодно, главное – твердо верить, что сумеешь этим ранить или погубить человека.