Книга Грандиозная игра, страница 74 – Дженнифер Линн Барнс

— Либо ты ее уже разгадал, а сейчас не вполне убедительно пытаешься этим козырять, либо не можешь ее решить и наивно надеешься, что спор поможет сдвинуть дело с мертвой точки.

— У меня пока нет ответа. – Рохан снова пошел в атаку. – Просто я понимаю стратегическую ценность корректировки правил игры.

— Лжец! – Саванна отвернулась от него.

— Если выиграю я, – упорствовал Рохан, – ты расскажешь мне, почему же так сильно хочешь стать победительницей «Грандиозной игры». – Он нарочно не использовал фразу «нуждаешься в победе». – А если первой задачку решишь ты, я расскажу тебе о наших соперниках всё. Раскрою их сильные и слабые стороны, личные трагедии, тайны.

Рохан не любил пускать гостей в свой лабиринт, но в этом случае готов был сделать одно маленькое исключение.

— Блефуешь, – бесцветно подметила Саванна, но ее выдал изменившийся размер зрачков и едва заметное подергивание пальцев. – В этом году список игроков публично не объявляли. Откуда тебе знать, у кого какие секреты?

Рохан только пожал плечами.

— Может, у меня сделка с самим дьяволом.

— Сомневаюсь, что у тебя есть то, что ему нужно.

— Да всем что-нибудь от меня нужно. – Иногда правда приносила пользу, но лишь временами. – Я знаю все секреты, Савви, потому что такова уж моя работа.

— Что за работа? – тут же спросила она.

Она пробудила в нем любопытство. И он отплатил той же монетой.

Ее глаза – сейчас, скорее, льдисто-голубые, чем серые, – сощурились.

— Ну ладно, заключим пари, Британец, только мне не нужны секреты других людей – я предпочту твои. Когда я первой разберусь с этой загадкой, расскажешь, что у тебя за работа – без недомолвок, без уверток. Только правду!

Но недаром ведь «Милость дьявола» была так строго засекречена.

— Страшно? – спросила Саванна.

— Да я просто в ужасе, – отозвался он. – По рукам.

Отлично! То что нужно. Уж что Рохан знал о себе наверняка, так это следующее: когда проиграть нельзя, он всегда отыщет путь к победе.

«С чего начать пари? Нет, думай до зари». Надо бы поскорее решить нынешнюю загадку, чтобы отвлечься от той, что никак не идет из головы, а заодно и выбраться из этой тесной комнатки, в которой от Грэйсона Хоторна никак не спрятаться.

— «Слова не проронив, что-нибудь пожелай…» – Лира перечитала надпись на стене, подумала. – Желания обычно загадывают, когда смотрят на звезду или кидают монетку в колодец.

— Или задувают свечку, – добавил Грэйсон, стоявший слева.

Краешком глаза Лира заметила, как всё та же непослушная светлая прядь беспечно упала ему на глаза. Опять.

И почему он весь так и лучится беспечностью?

— Или дуют на одуванчик, – не отставала Лира, – ломают куриную «вилочку»^[9], трут волшебную лампу.

— А вот это напрасно, – подметил Грэйсон. – Ты же слышала, что джиннов потом крайне сложно вернуть на место?

Да уж, не всё в этой жизни поправимо.

Лира проглотила все колкости, которые так и вертелись у нее на языке. Хотелось сосредоточиться только на загадке. Джинн, звезда, монетка, свеча – возможные ответы развязали настоящую войну у нее в голове. Она поискала взглядом Одетту – всяко лучше, чем снова смотреть на Грэйсона.

— Одетта?

Пожилая женщина стояла, уперев правую руку в металлическую стену. Голову она склонила под каким-то неестественным углом, а подбородком уперлась себе в плечо. Мышцы шеи вздулись, на лице читалось напряжение.