Книга Пуля от Ван Гога, страница 103 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Новиков догадался, что происходит.

— Алекс, нет! – Гуров поспешил встать между ним и Рябовой.

Но силач пришел с другой целью. Не о чем волноваться, он не поднимет руку на женщину. Широкая ладонь стискивала смартфон. Алекс поднял его, провел пальцами и включил запись. С первых слов стало ясно, что звучит голосовое сообщение, когда-то отправленное Новикову Святским. Бодрый, полный юношеского задора голос Олега вещал:

— Простите, что не перезвонил, Саша! Русанов задержал, а у меня духу не хватило его прервать. Какие планы, какие планы! Он зовет меня художником в свою постановку «Повести о настоящем человеке». Должно получиться грандиозно, уверяю вас. Поет ансамбль военной песни, балетная группа исполняет армейские танцы сороковых, световые спецэффекты изображают воздушные бои. Я его задумки слушал как завороженный. Обязательно поучаствую.

Мечта… Коротенькое голосовое сообщение источало энергии больше, чем соли урана. Святский, как всегда, в трудах, в проектах. Невероятная жажда творчества, он был рожден созидать, и оттого невыносима мысль, что столь деятельная, насыщенная жизнь оборвалась. Сколько не сделано, сколько не реализовано по вине этой съежившейся на пуфике женщины.

— Он так жить хотел! – надрывно проревел Алекс и, пряча лицо, выбежал из зала.

Елена сползла на пол, зажмурилась и сдавила пальцами виски.

* * *

Фойе наполняло ровное гудение поднимающейся над дверью решетки. В галерею вошел Крячко, за которым последовали ребята из его команды и бригада экспертов в своих «скафандрах». Погрузившись в безмолвие, публика наблюдала за необычной процессией, словно в «Пост-Москве» проводился перформанс знаменитого художника. Пленники ждали и желали освобождения, но оно отнюдь не сопровождалось всеобщим ликованием. По взволнованным, вытянувшимся лицам бегала тревога, тоска и скорбь. Полная палитра мрачных эмоций. Появление криминалистов безжалостно напомнило о трупе в соседнем помещении.

Трагедию смерти человеческий разум не в состоянии принять немедленно, ему требуется какое-то время, чтобы как минимум дважды осознать факт, что некто покинул этот мир. В первый раз пассивно констатируешь факт смерти. Во второй раз открываешь невозвратность утраты. Сейчас до присутствовавших здесь дошла та простенькая мысль, что Святского увезут навсегда, он не вернется в галерею, чтобы наполнить ее стены кипучей деятельностью и заставить ярче светиться краски на картинах. Олег Тимофеевич ушел насовсем.

Елена и Ольга, убийца и шантажистка, сидели друг напротив друга на стульях, зеркально отражая уныние и страх. Две очень умные женщины, внезапно совершившие большую глупость, которая вылилась в преступление. Вопрос: внезапно ли? На первый взгляд – да, но в действительности к роковой черте обеих подвела длинная вереница мелких неблаговидных поступков. Сделал что-то скверное раз, второй, третий, а там уже не в состоянии остановиться, и с каждым следующим дурным поступком ситуация усугубляется.

Между собой женщины не разговаривали. О чем? Зачем? Рябова выглядела умиротворенно, смотрела прямо перед собой в пустоту; Дементьева дергалась, как на иголках, и во все глаза следила за каждым проходящим мимо оперативником. В сторону недавних товарищей по плену арестованные старались не смотреть, те поступали так же. Своего рода негласный уговор смотреть в другую сторону.