Книга Пуля от Ван Гога, страница 142 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Не знаю, Петр, не знаю. Мне и твои аргументы понятны, и Рогового, но почему-то совсем не хочется такое решение принимать и отзывать признательный протокол Зосимова, – покачал головой Гуров. – И дело тут не только в принципах. Прямо словно мне кто-то твердит не переставая: «Не делай этого, не делай!»

— Опять твоя интуиция чертова? – недовольно проворчал Орлов. – Лева, ты мне голову не морочь! Дали тебе два дня, вот и разберись и со своей интуицией, и с Меньшиковым, и с ФСБ, и чтобы я больше об этом ничего не слышал! Над чем сейчас работать собираешься?

— Есть тут одно странное самоубийство, которое, судя по всему, и не самоубийство вовсе, – хмыкнул Гуров и вкратце рассказал генералу историю Слепневой.

— Не знаю, Лева, но, по-моему, Стас прав и ты себе излишнего напридумывал, – дослушав рассказ, покачал головой Орлов. – Впрочем, пока у нас ничего срочного для тебя нет, решай этот вопрос. Тем более раз судьба этой женщины так сильно Машеньку волнует. Два дня у тебя есть. А потом, кровь из носу, закрой вопрос с Конторой.

Разговор с Орловым успокоил Гурова. Если бы он верил в судьбу, рок или какие-то другие высшие силы, то наверняка решил бы, что они сами подталкивают сыщика к тому, чтобы разобраться в странной смерти Слепневой. Однако Гуров был материалистом и считал, что человек сам создает себе пространство для маневров и выбора тех или иных поступков. А потому мыслям о судьбе лишь усмехнулся, направляясь в аналитический отдел за информацией о Ефимове. Однако, прежде чем сыщик туда добрался, ему позвонил Горшков.

— Лев Иванович, извините, что с экспертизой задержался, но там для получения некоторых результатов потребовалось больше времени, чем я полагал, – сразу же заявил патологоанатом. – Планировал еще вчера вечером завершить исследования, но удалось только сегодня. Да и то пришлось с пяти утра в лаборатории торчать.

— Ничего страшного, – ответил на извинения сыщик. – Есть что-то интересное?

— Отчет по всей форме я вам отправил с курьером, а пока сообщу в двух словах: по большинству параметров никаких отклонений не обнаружено. Ни наркотиков, ни алкоголя, ни психотропных веществ в крови Слепневой не оказалось, – ответил эксперт. – Однако интересное, как вы выразились, все же есть. Я бы даже сказал, необычное.

— И что же это? – начиная терять терпение от излишней загадочности патологоанатома, спросил Гуров, когда Горшков сделал паузу.

— Препарат из группы миорелаксантов, – торжественно ответил медик.

— Это должно мне что-то сказать? – недовольно поинтересовался сыщик.

— Миорелаксанты – это препараты, снижающие тонус скелетной мускулатуры с уменьшением двигательной активности вплоть до полного обездвиживания, – с восторгом, словно сделав главное в жизни открытие, сообщил патологоанатом. – Их применяют для снижения болей, избавления от спазмов и блокировки нервных импульсов. А в определенных дозах они полностью блокируют мышечную деятельность человека, и тот, образно говоря, становится неспособен даже пальцем пошевелить. Обычно они выводятся из организма достаточно быстро, через мочу, но этот не успел. А значит, препарат был введен Слепневой незадолго до смерти. Максимум за два-три часа.

— То есть вы хотите сказать, что этим препаратом Слепневу могли обездвижить, чтобы потом повесить? – удивился сыщик. – Но зачем такие сложности? Ведь можно же просто оглушить жертву? А уж потом… – не стал договаривать он.