Книга Пуля от Ван Гога, страница 175 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Карателя буквально начинало тошнить от мысли, что он будет ходить на работу, вечерами сидеть у телевизора, а в выходные целый день валяться на диване или отправляться куда-нибудь на природу или на какой-нибудь футбол, как это делают большинство мужиков. Вместе с новыми возможностями организма, которые открылись у Карателя после начала реализации планов, он вдруг осознал, что может насквозь видеть людей, которые его окружают. Всю их мелочность, беспринципность, лживость и стяжательство, все их мыльные мечты и мизерные стремления. Почти все человечество вокруг казалось Карателю ничтожнее насекомых, которые копошатся в навозе и готовы растерзать соплеменника за вкусную крошку корма. И уподобляться им у него не было никакого желания.

Нет, конечно, Каратель видел и другую часть человечества. Тех, кто достигает поставленной цели, кто не пасует перед трудностями и способен решать любые задачи, но таких было очень мало – один на миллион, а то и на десять миллионов. Иногда ему хотелось стать другом для такого человека, но затем Каратель осознавал, что у таких людей друзей быть просто не может. Дружба – это проявление слабости, четкая уязвимость человека, по которой любой может ударить. Дружба требует самопожертвования и ничего не дает взамен, и это глупое чувство, поскольку чаще всего людей предают именно те, кого они считали друзьями. И жертвовать собой можно только ради самых близких людей. Или же мстить за них, даже если месть приведет к собственной гибели.

Впрочем, Каратель был уверен, что это – не его стезя. Гибель на пути мести ему не грозит, поскольку он умнее остального быдла, которое может попытаться его остановить. Он – своеобразный мессия, который имеет право нести правосудие в этот мир. Не то, которое богатые придумали для себя, а настоящее правосудие, когда никакой адвокат не сможет отмазать преступника от наказания, когда никакой сброд в суде присяжных не вынесет оправдательный приговор убийце, когда преступление и называется преступлением, а правосудие творится не в стенах продажных судов, а в квартирах самих воров, убийц и насильников. И этим правосудием будет он. Будет, пока дышит! А если все же кому-то из полицейских каким-то чудом удастся выйти на его след, то пусть пеняет на себя. Каратель не собирался церемониться с такими людьми, пусть даже они тоже искренне считали, что помогают вершить правосудие.

Мужчина посмотрел на часы. Янус должен был подъехать с минуты на минуту. Он всегда оставлял свою машину недалеко от подъезда дома для тайных встреч, но не на общей стоянке, а в том месте, куда свет фонаря почти не доставал и откуда до подъезда можно было пройти по потемкам, оставаясь лишь силуэтом для простых людей. Каратель уже записал на свой гаджет тот сигнал, который подает электронный замок иномарки Януса, и был готов действовать. Оставаясь в тени в темной одежде, он почти полностью сливался со стволом дерева. И, когда жертва заехала во двор, даже автомобильные фары не выдернули из кромешной тьмы очертания Карателя.

— Приступим, – коротко прошептал он себе под нос, когда Янус вышел из машины и, осмотревшись, поспешил к подъездной двери. – Это будет твоя последняя «деловая» встреча, парень!

Каратель подождал ровно пять минут после того, как его жертва скрылась внутри серо-безликого в ночи дома. Этого времени как раз должно хватить, чтобы Янус поднялся на нужный этаж и вошел в квартиру. По его расчетам, в этот момент звук сработавшей на открытие сигнализации автомобиля на брелоке Януса будет практически не слышен жертве. Как раз в этот момент Каратель и проскользнул внутрь чужого автомобиля и снова заблокировал двери. Теперь оставалось только ждать.