Книга Пуля от Ван Гога, страница 19 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Ольга подошла вплотную к большому полотну, не обладавшему такой цветовой экспрессией, как прочие, зато занимавшему максимально выгодное положение и, несомненно, являвшемуся ведущим экспонатом. Вот она, «Жена короля», год написания 1896-й. Обнаженная таитянка полулежа отдыхает на темно-зеленой траве с красным веером в руках, похожим на декоративные японские. Вокруг рассыпаны спелые манго. На заднем плане собирает плоды другая девушка и бегает здоровенный черный пес.

— Она мне поразительно что-то напоминает, – задумчиво произнес Гуров, – только там лежала девушка с белой кожей.

— Разумеется, напоминает, – убежденно произнесла Ольга и нажала пальцем на иконку предпросмотра на сенсорном дисплее, после чего бот-экскурсовод развернул на весь экран две репродукции с похожими изображениями восхитительных обнаженных девушек.

Композиционно обе репродукции имели много общего с картиной Гогена, за тем исключением, что красавицы не являлись таитянками. Подписи гласили, что ранняя из работ, датированная 1538-м, – «Венера Урбинская» кисти Тициана, поздняя, написанная в 1863-м, – «Олимпия» Эдуарда Мане.

— Подумайте только, между ними разница в три столетия, но у обоих шедевров общий посыл и единство композиции, – продолжала Дементьева, вытянув губы, словно пробуя холст на вкус. Ее мимика заиграла как никогда активно. – Девушка лежит, взирая на зрителя в вызывающей наготе. Бросается в глаза доминирование во взгляде и в позе. Рядом непременная служанка, она подчеркивает власть своей госпожи. Тициан пытался переосмыслить «Спящую Венеру» своего учителя Джорджоне, но если тот изобразил целомудренную богиню, то Тициан показал куртизанку, которая не спит, а смотрит с холста, причем смотрит призывно, с заигрыванием. Куртизанка Мане смотрит с прохладным равнодушием.

— То есть Гоген перенял эстафету? – догадался Лев Иванович. – И та девушка в роще, собирающая манго, – служанка, как на полотнах Тициана и Мане?

— Именно, перенял и многое повторил, например, поместил на задний план служанку, вы верно подметили, – подтвердила Ольга, звучно причмокнув. – Но выбрал не куртизанку, а супругу вождя, хотя это не факт. – И она, несколько раз подряд приподняв и опустив брови, многозначительно приложила палец к губам с намеком на некий секрет.

— В смысле?

— Красный японский веер в руке дамы может символизировать принадлежность к семье вождя, но может и служить аллегорией соблазна. Потому-то некоторые осторожные искусствоведы не спешат «выдавать замуж» эту леди и называют картину нейтрально: «Женщина с плодами манго» или «Женщина под манговым деревом».

— Стало быть, три картины объединяет мотив доминирования нагой дамы-искусительницы, – пришел к выводу Гуров.

Ольга не откликнулась, она пожирала работу Гогена взглядом. Женщина, стремящаяся к положению в обществе и грезящая карьерным ростом, бесхитростно избрала любимой картиной «Жену короля».

Гуров извинился и отошел, достав телефон. Требовалось повторно связаться со Станиславом Крячко, чтобы переслать информацию о пленниках «Пост-Москвы» – имена и украдкой сделанные фотографии, – а также дать указания айтишникам касательно ноутбука жертвы, наверняка запароленного. Лев Иванович направился к выходу из главного зала, чтобы вновь посетить место преступления и включить лэптоп Святского. Заодно нужно отыскать ключ от рабочего стола и изъять смартфон покойного. После этого можно со спокойной душой вернуться к допросу свидетелей. Уходя, полковник пробежал глазами по их лицам.