Книга Тёмные очки, страница 36 – Джон Диксон Карр

— Вопрос первый: «Была ли на столе коробка? Если была, опишите ее». Мисс Уиллс?

Мягкие губы Марджори сжались в соответствии с серьезностью момента. Она не отрываясь смотрела на Эллиота, по глазам было видно, что она сердится.

— Если вы говорите, что это важно, я вам отвечу, – сказала она. – Но все это выглядит довольно мерзко, вы не находите? Сидим здесь и задаем разные вопросы, словно в игрушки играем, а он… – Она посмотрела на закрытую дверь и снова отвернулась.

— Это важно, мисс Уиллс. «Была ли на столе коробка? Если была, опишите ее».

— Конечно, на столе лежала коробка. Она находилась справа от дяди Маркуса, ближе к переднему краю. Двухфунтовая коробка, «Шоколадная карамель» от Генри. Мне не было видно этикетки, поскольку я сидела, но я знала, что это именно «Шоколадная карамель» от Генри, по картинке: на крышке были нарисованы ярко-зеленые цветы.

Джордж Хардинг повернулся и посмотрел на нее.

— Глупости, – сказал он.

— Что значит – глупости?

— Цвет, – сказал он. – Я не знаю, что это за конфеты, хотя согласен, это была двухфунтовая коробка, и на ней были нарисованы цветы. Однако я не согласен, что они были ярко-зеленые. Они были синие. Определенно синие.

Выражение лица Марджори не изменилось. Она повернула голову высокомерным, почти классически изящным движением.

— Ангел мой, – проговорила она, – сегодня был достаточно ужасный день. Неужели так необходимо действовать мне на нервы? Мне и без того хочется кричать. Пожалуйста, прекрати. Цветы были зеленые. Мужчины вечно путают синее и зеленое. Хватит, хватит, хватит! По крайней мере, на сегодня.

— Ладно-ладно, пусть будут зеленые, если так ты говоришь, – сказал Хардинг, не зная, обижаться ему или каяться. – Нет, черт возьми, все равно это неправда! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Мы ведь должны говорить правду. Эти цветы были синие, темно-синие и…

— Ангел мой драгоценный…

— Одну минутку, – резко перебил ее Эллиот. – Профессор Ингрем может разрешить этот спор. Итак, сэр, кто из них прав?

— Оба они правы, – ответил Ингрем, кладя ногу на ногу ленивым, небрежным движением. – И следовательно, они в то же время оба ошибаются.

— Но не может же быть, чтобы мы оба ошибались! – протестующе воскликнул Хардинг.

— А я считаю, что может, – вежливо ответил ему профессор Ингрем. Он обернулся к Эллиоту. – Инспектор, я говорю вам истинную правду. Я мог бы объяснить это и сейчас, но предпочел бы подождать. Один из последующих вопросов объяснит, что я имею в виду.

Эллиот поднял голову.

— Откуда вы знаете, какой будет следующий вопрос, сэр? – спросил он.

Наступило молчание, которое, казалось, растекалось по всей комнате так, что заполнило каждый уголок. Можно было даже себе представить, что слышно тиканье часов в кабинете, несмотря на закрытые двери.

— Я, конечно, этого не знаю, – вежливо отозвался профессор Ингрем. – Я просто предвижу вопрос, который неизбежно должен появиться в этом списке.

— Вы раньше видели этот список, сэр?

— Нет, не видел. Ради всего святого, инспектор, не пытайтесь запутать меня этими пустяками, в особенности сейчас, в такой момент. Я ведь старый боевой конь, старый фокусник, старый обманщик. Эти штучки всем давно известны: я сам тысячу раз их использовал на своих занятиях. Отлично знаю, как они работают. Однако на том основании, что я не желаю поддаваться обману, у вас может сложиться ложное впечатление, что я сам пытаюсь вас обмануть. Это не так. Если вы продолжите задавать вопросы по этому списку, то поймете, что́ я имею в виду.