Книга Тёмные очки, страница 51 – Джон Диксон Карр

— Вы видите перед собой случай, – объяснял профессор Ингрем, – корпоративного алиби необычайной прочности. Ни один из нас не мог совершить это преступление, это просто невозможно. Это краеугольный камень, на котором вы должны строить свои заключения, каковы бы они ни были. Вы, конечно, можете сомневаться в том, что мы говорим, но нет ничего проще это проверить. Восстановите картину. Посадите нас в кресла в прежнем положении, включите в соседней комнате этот юпитер – и вы сами увидите, что ни один из нас не может выйти из комнаты, оставшись незамеченным.

— Боюсь, что мы не сможем этого сделать, сэр, – сказал Эллиот. – Разве что у вас есть запасная лампочка для юпитера. Та, что была, только что перегорела. Кроме того…

— Но… – воскликнула Марджори. Она остановилась на полуслове, с удивлением глядя на закрытую дверь.

— …Кроме того, – продолжал Эллиот, – возможно, что вы – не единственные, у кого имеется алиби. Есть одна вещь, мисс Уиллс, которую мне хотелось бы у вас выяснить. Несколько минут тому назад вы сказали, что абсолютно уверены в том, что часы в кабинете показывают правильное время. Почему вы так в этом уверены?

— Прошу прощения?

Эллиот повторил свой вопрос.

— Потому что они сломаны, – ответила Марджори, выходя из задумчивости. – Дело в том, что эта штучка – не знаю, как она там называется, – ну та, которая переводит стрелки, отломалась, так что теперь вообще никак нельзя изменить время, а часы эти всегда шли совершенно точно, минута в минуту, с тех самых пор, как мы их приобрели.

Профессор Ингрем начал тихонько смеяться.

— Понятно. А когда они сломались, мисс Уиллс?

— Вчера утром. Памела – это одна из наших горничных – отломала эту штучку, когда прибирала в кабинете дяди Маркуса. Она заводила часы, а в другой руке у нее был металлический подсвечник, и они случайно стукнулись друг о друга, и эта штучка отломалась. Я думала, дядя Маркус придет в ярость. Понимаете, он позволял прибирать в своем кабинете только раз в неделю. Там находятся все его деловые бумаги и счета, а кроме того, рукопись, над которой он работал и которую нам не разрешалось трогать. Но этого не случилось.

— Чего не случилось?

— Он не рассердился. Как раз наоборот. Он вошел в кабинет в тот момент, когда это случилось. Я сказала, что мы можем послать часы к Симмондсу в город, чтобы их там починили. А он постоял, посмотрел на часы некоторое время, а потом вдруг рассмеялся. «Нет-нет, – сказал он, – не трогайте их, они сейчас показывают правильное время, стрелки нельзя перевести, это просто замечательно». Часы эти с восьмидневным заводом, как раз в тот день их заводили. Кроме того, он сказал, что Памела – отличная девушка и что она будет утешением для своих родителей в старости. Вот почему я так хорошо все это запомнила.

«Очень интересно, – размышлял инспектор-детектив Эллиот, – почему это человек стоит смотрит на часы и вдруг начинает хохотать?» Однако ему некогда было задумываться. В этот момент, словно ему мало было забот, в дверях, ведущих в коридор, показался майор Кроу.

— Можно вас на минутку, инспектор? – спросил он несколько странным тоном.

Эллиот вышел из комнаты и закрыл дверь. Коридор был просторный, обшитый панелями из светлого дуба, с широкой пологой лестницей; пол был натерт до такого блеска, что в нем отражались уголки ковров. Там горела одна-единственная лампа, отбрасывая лужицу света возле лестницы и освещая телефон, стоявший на подставке на полу.